Ветвистые водоросли воспоминаний укрыли меня, спрятали, согрели и. разволновали приятно, потому что растрогали. И напрасно Римма называла меня убийцей и извергом. Не правда, не люблю я это все. Нужда заставляет. Я ведь не искал Магнуста, это он сам меня нашел. Нашел и визгливым голосом Марины стал орать под дверью ванной:
– Выходи, черт бы тебя побрал! Там тебя твой немец еврейский по телефону домогается… Вот видишь, сынок, это не я палач, а ты дурачок, если так меня домогаешься.
ГЛАВА 20
НЕТ, ТЫ НЕ ПРАВ, ФАУСТ…"
"Свербящий пронзительный голос Магнуста бормашиной прорвал барабанную перепонку, сверлом вошел в мой дремлющий мозг, убаюканный воспоминаниями, затуманенный жидкостью для ращения волос на затылке.
Интересно, а изнутри, через кровь, действует эта жидкость на плешь? Или только при втирании?… – Что вам интересно? – переспросил Магнуст. – Интересно, куда ты пропал, зятек мой дорогой! Мы с тобой теперь всегда вместе – как попугайчики-неразлучники… – Вот уж не подумал бы, что вы соскучитесь по мне, дорогой фатер, – сухо засмеялся Магнуст.
– И не прав ты вовсе! – всполошился я. -Мне разговоры с тобой – и боль острая, и радость светлая!
Душа воскресает… – Я готов вам помочь на этом пути, – хмыкнул недоверчиво Магнуст. – Вот именно! Стучите – будет вам отворено, как сказано в Писании, – благостно призвал я. Магнуст на том конце провода от удовольствия, видно, башкой замотал – мне послышался дребезг его цепочек, звонил и бряцалец:
– Не сомневаюсь, что вы в своей Конторе широко попользовались этой заповедью! – Было дело, было… – легко согласился я.
– И сами «стучали», и на «стук» отворяли. Да ты и сам знаешь – в нашей с тобой работе без «стука» никуда. – У нас с вами работы разные, – отрезал он холодно. – А никто этого не знает никогда. До конца работы, во всяком случае. Да дело не в этом… Мне тут намедни мыслишка одна важная в голову пришла… – Я заметил, что в вашу голову не важные мыслишки не приходят, – серьезно заметил Магнуст. – Правильно, сынок, заметил.
Тут и тебе есть над чем подумать. Фауст-то был не прав! – В каком смысле? – обсскуражился Магнуст. – В самом главном – не с тем он обращался к Мефистофелю, не надо было в молодость проситься… Магнуст задержался с репликой, наверное, быстро считал-прикидывал еврейским своим хитрожопым разумением: какую подлянку я ему заготовил? – А о чем ему надо было просить Мефистофеля? послушно задал он наконец предписанный ему вопрос.
– О долгой жизни.
