И он пожаловал на встречу со мной! Ну что ж, не каждый день доводится мне распивать чаи, лясы точить с двумя первыми лицами державы. Поручкались со мной вожди, усадили промеж себя в плетеное соломенное кресло. А Крутованов остался стоять, по-волчьи – всем корпусом – поворачивался, оглядываясь по сторонам, потом поднялся на крыльцо, вошел в дом. – Хотите чаю? Или кофе? – спросил Маленков – это у нас было не совещание, не экзамен мне, а дружеская встреча, приятельский визит как бы. Пока Никита Сергеевич собственноручно наливал мне чай, из дома вышел Крутованов с подносом бутербродов.
Не думаю, что там некому было услужить, но, скорее всего, этот волчина ходил проверить – всю ли обслугу отослали с этой половины дачи. Разговор нам предстоял, конечно, дружеский, но нешуточный – чего штатных стукачиков в соблазн вводить! Я выбрал бутерброд с сочной розовой ветчиной, точно такие жрал Хрущев в день успения Пахана. Я с наслаждением ел, а Хрущев радушно угощал:
– Кушай, кушай! Раньше, в старину, на Руси работника по аппетиту нанимали.
Я усмехнулся:
– Ну, с этим у меня все в порядке. – Да? Вот Сергей Павлович говорит, что у вас и с остальным все в порядке, – сказал Маленков, натянуто улыбаясь. Я скромно потупил очи. Хрущеву было невтерпеж, он сразу взял быка за рога. – Как думаешь, сынок, можно верить этому черножопому? Как его?
Джеджелава? – Думаю, что можно, – пожал я плечами. – Он человек внутренний, домашний, можно сказать. У них с Берией вместе развлечения, отдых и радости, а отдыхающий человек раскованнее, разговорчивее, свободнее.
Да и поручения даются через близких людей. – Ну что, вы полагаете, что это может Берии удаться? – криво усмехнулся Маленков, и я увидел, что от страха у него трясутся студенистые брыла. – Если не принять предупредительных мер, обязательно должно удаться. Запросто! – заверил я их, входя в роль правительственного советника. – А какие такие меры можно принять? – недоверчиво спросил Хрущев. – Нужна помощь посторонних. Армейских, например, – сказал я. – Много сил не нужно.
Тут важно грамотно изолировать Лаврентия Палыча. – А как это ты его изолируешь? – спросил Хрущев. – Таманской дивизией штурмовать Лубянку? – О-о, это не дело! – замахал я руками. – Чтобы поднять дивизию, надо столько людей задействовать, что через день уйдет к Берии информация… – И что ты имеешь в виду? – Отсечь Берию от системы охраны. Если его изъять из системы, то никто с Лубянки не пойдет за ним на баррикады. – Вы в этом уверены? – переспросил Маленков.
