За шесть часов «выставки» всего лишь второй раз прячусь в ванной комнате.
Поворачиваю ручку крана и умываю лицо холодной водой, намочив при этом кончики упавших на лицо волос, которые тут же прилипли к щекам. Тру глаза. Определённо, если бы меня заковали в цепи, зрелище бы понравилось гостям намного больше. Ну хотя бы одели в смирительную рубашку. Жаль, что они уже запрещены. Хм, многие врачи в нашей стране согласились бы с этой мыслью, своё согласие они периодически подкрепляли незаконными действиями.
Я засекаю время на часах.
Меня должны хватиться минут через десять, не раньше. Целых десять минут тишины и одиночества. Счастье.
Опустив крышку унитаза и сев сверху, я принимаюсь разминать плечи. Мой «доктор» – а я всегда выделяю это слово голосом и интонацией так, словно сам факт обращения таким образом к ЭТОМУ человеку можно считать шуткой. Если бы я был младше, то сгибал бы указательные и безымянные пальцы при упоминании имени своего врача. Так вот, мой «доктор» считает, что я нуждаюсь в адаптации к обществу.
Что мне нужно чаще говорить с людьми, найти работу, завести девушку.
Телефон пискнул, сигнализируя о времени приёма таблеток. Я достаю из портмоне прозрачную упаковку зелёненьких крошечных капсул, вытаскиваю оттуда две штуки и держу над унитазом. Произнося «упс», растопыриваю пальцы. Булькает. Хорошенько смываю.
Вырвавшийся изо рта смешок получается нервным. Кто бы мог подумать, но я никогда не был столь популярным – в том числе и у противоположного пола – до того, как стал «психом».
Ирония судьбы: мне никогда не было до этого так мало дела, как теперь – когда я стал «психом».
Резко становится тихо – я даже вздрагиваю от неожиданности. Кто-то выключил музыку. Затем слышатся крики, топот, грохот и снова крики. Женский визг. Я вскакиваю с края ванны, на который опирался, и спешу в коридор, прислушиваясь к звукам истерики. Возле бассейна полукругом рассредоточилась куча народа, каждый кричит что-то нечленораздельное с общим смыслом: кто-нибудь, сделайте же что-нибудь!
Протиснувшись вперёд, я вижу бледную как простыня девочку лет восьми, неподвижно лежащую на земле.
Над ребёнком сидит мужчина и пытается делать массаж сердца, а точнее неистово давит на грудь, отчего детские хрупкие рёбра должны вот-вот треснуть.
– Лёгкие очищали? – кричу я.
Никто не отвечает."
"Спрашиваю ещё раз и ещё. Люди либо в панике ничего не соображают, либо специально игнорируют меня. Вероятнее всего, второе.
