Против воли всплывают в памяти предупреждения друзей и родственников о том, что Олег может ненамеренно навредить мне, но я упорно отказываюсь верить в возможность подобного. А как иначе мне с ним жить?
Вечером я обнаруживаю его на балконе в футболке и домашних шортах. Он, скорчившись, трясётся от холода, посиневшие губы плотно сжаты в попытке сдержать стук колотящихся друг о друга зубов. Быстро завожу его в комнату, укутываю одеялом и обнимаю.
– Мой хороший, на улице же так холодно, зачем ты сидел в лоджии?
– Мозг нагрелся, я подумал, что смогу его остудить таким образом.
Аля, мне так жаль, что я больше никогда не смогу лечить людей. В последнее время я часто об этом думаю, вспоминаю годы учёбы в мединституте, ординатуру и общение с пациентами. Когда я об этом думаю, мозг начинает плавиться, а если я ничего не сделаю, он окончательно растает, и тогда я сойду с ума.
– О Боже мой, что же нам теперь делать, – шепчу я, растирая замёрзшие широкие плечи, поле чего приношу воды, и он выпивает снотворное.
Когда Олег засыпает, я звоню его маме и договариваюсь о встрече завтрашним утром.
Так больше не может продолжаться. Прописанные доктором лекарства ему не помогают, и Олег не в состоянии себя вылечить самостоятельно. Мне придётся принять меры, я не могу больше верить ему.
Следующим утром Олег ведёт себя как ни в чём не бывало. Извиняется за вчерашний инцидент, сославшись на новые таблетки, заверяет, что больше такого не повторится. Он весел, но от кофе, который я сварила, отказывается, сказав, что теперь предпочитает не завтракать.
Целует меня в губы и отправляется в квартиру – контролировать очередной этап ремонта, а я, подбросив его до остановки, направляю автомобиль в сторону дома его родителей. Не скрою, мне намного удобнее встретиться с Инной Викторовной в городе, но именно сегодня она не работает, а может, специально ради меня взяла отгул. Что поделать, через полчаса я преодолеваю черту города и прибываю в небольшой посёлок, дом в котором стоит как несколько моих квартир.
Николая Николаевича в то утро дома не оказывается, – он как раз должен проводить срочную операцию в «Больнице скорой медицинской помощи» – поэтому двухэтажный особняк в нашем с Инной Викторовной распоряжении.
– Привет, проходи, – приглашает она в гостиную.
Не спрашивая, хочу ли я что-нибудь, приносит из кухни поднос, на котором расположились две фарфоровые чашечки, наполненные чёрным кофе без сливок и сахара.
– Это очень хороший настоящий кофе, выращенный на Ямайке.
