То, что вчера произошло между мной и Олегом, было потрясающей дикостью, в которой не нашлось места стеснению, желанию понравиться, выглядеть красивой и эротичной, казаться лучше, чем есть на самом деле, как случалось у меня с другими мужчинами.
Обычно на протяжении всего полового акта мои мысли занимало то, насколько сексуально я выгляжу, хорошо ли смотрюсь в этой позе, не слишком ли яркое освещение, возможно, сейчас видны дефекты тела, вдруг он думает, что мне давно пора на депиляцию или что я поправилась?
Вчера я и близко не думала о чём-то подобном.
Мой шизофреник оказался сумасшедшим, безбашенным любовником, который делал всё, лишь бы я улетала. Сколько же у меня оргазмов было? А ведь это только оральный секс!
Поднимаюсь с кровати и иду в душ. Трогая себя под струями горячей воды, вспоминаю, что он делал со мной. Боже, я бы ни одному другому мужчине не позволила подобного. Сгорела бы со стыда! Он так глубоко засовывал язык, облизывал мои бёдра, тысячи раз целовал. Смотрю на себя в зеркало.
А ведь это всё я! Именно я просила снова и снова ставить засосы на шее, груди и бёдрах. На запястье обнаружился целый браслет из его поцелуев. А он совершенно не удивлялся этим сумасшедшим желаниям – просто кидался на меня, как голодный тигр, целуя везде, где я только ни попрошу.
Через полчаса я решаю, что пора будить Олега. Он отправляется в душ, а я, уже при макияже и с причёской, принимаюсь готовить завтрак, думая о том, что мне нравится о нём заботиться.
Если у меня нет желания – я не готовлю.
Если он не хочет помогать убирать – не делает этого. И никто ни на кого не обижается, никто ничего не требует. Мы изначально понимали всю абсурдность наших отношений, поэтому стараемся сделать всё, чтобы ещё больше не усложнять их.
Пока Олег умывается, я вспоминаю, что подвигло меня вчера вечером пойти поговорить. Его дневники. Я не ожидала, что он так сильно расстроится из-за того, что я не ночевала дома.
«Мне кажется, что я не человек, а песочная фигура, которая медленно сохнет, рассыпается и раздувается ветром».
«Моя привязанность к ней пробивается даже сквозь стотонные глыбы безразличия ко всему миру, возведённые посредством нескольких лет непрерывного приёма лекарств»."
"«Мне всегда нравилось смотреть на женщин. Даже когда я был в невменяемом состоянии в больнице, я предпочитал, чтобы за мной ухаживала медсестра, а не медбрат. Но я уже давно перестал надеяться, что смогу испытать столь сильные чувства.
