В общем, они практически насильно притащили меня к психиатру. Отец не верил в мою профессию, да и сейчас не верит, но ему было намного легче думать, что у меня поехала крыша, чем что я допустил столь ужасную ошибку при расчёте дозировки лекарства. Я был расстроен, сильно переживал… кажется. «Доктор» с первого взгляда нашёл у меня психоз, положили в палату. Не успел я прийти в себя, как начали колоть лошадиные дозы психотропов. Я пытался отказываться, так как понимал, что они делают и какой будет результат, но меня никто не слушал, а сопротивляться сил не было.
Иногда меня привязывали к кровати. Через два месяца выпустили. Тут я допустил ошибку: сразу бросил принимать лекарства. Мне хотелось, чтобы эта дрянь скорее из меня вышла, и… началась ломка. Сильнейшие отходняки. Депрессия. Я неделями не выходил из дома, не желал никого видеть. Кричал, разбивал мебель. Плохо соображал. В то время я совсем не помнил об Алине, меня волновало другое. Казалось, что кто-то следит за мной, близкие сговорились с целью сплавить меня в психбольницу.
Что меня все ненавидят. Я сражался с невидимыми, несуществующими врагами, пока не проиграл. Сдался.
Я понимаю, что поступаю эгоистично, но продолжаю говорить.
– Сожрал львиную дозу лекарств, запил всё водкой и отключился. Когда меня откачали и вернули в психбольницу, опять начали колоть дрянь. Опасаясь, что я вновь попытаюсь навредить себе, дозу увеличили. Я находился словно в коматозе, ничего не видел, не слышал, не замечал.
Помню только, что было очень страшно. Непонятно от чего. Я шугался любой тени, не говоря уже о людях. Был уверен, что против меня ведётся заговор вселенского масштаба. Безумно хотелось убежать, спастись от этого ужаса и боли, которую, как тогда казалось, все хотели причинить мне. Как только отпускали домой, я искал способ сбежать на тот свет, пока меня окончательно не заперли в психбольнице, – говорю очень спокойно, без каких-либо эмоций. Я анализирую своё прошлое, собираю в кучу факты, которые и вываливаю на неё.
Наверное, мне давно хотелось поделиться, раз я произнёс столько слов.
Аля смотрит на меня, хлопая ресницами, поджимает губы. Я смущаюсь.
– Кажется, я стал говорить слишком много. Прости меня.
– Олег, дорогой, что ты несёшь! – Она садится ко мне на колени, обнимает. – Сейчас всё позади, ты на свободе. Ты же больше не хочешь сбежать на тот свет? Не боишься?
Отрицательно качаю головой.
– Практически нет.
