Можешь себе представить? Мало того, он еще чуть Факира самого не подставил. Факир в последний момент сбежал, оставив вместо себя Ольгу. Вот ее и забрала турецкая полиция в качестве «утешительного приза».
— Представляю, что будут с ней делать в турецких тюрьмах, — пробормотал Костиков, — это пострашнее любого наказания.
— Нет. Там все нормально. Это глупая пропаганда. Поэтому мы там не дадим ей долго сидеть. Зачем ей привыкать? Либо быстро к нам переведем, либо навсегда ее там оставим. Сейчас решаем, как быть.
— Долго будете решать?
— Как получится.
— А где Факир?
— Сбежал. Почувствовал опасность и сразу сбежал. Он всегда таким был. Поэтому Факиром и назвали. Словно чуял опасность и разные трюки устраивал. Умел внезапно исчезать, как Кио или его девочки. Но ничего. Мы его все равно найдем. Зато он воспользовался ситуацией и нашего человека убрал. Виртуозно убрал, просто как большой мастер. Намазал ручку двери ядом, проникающим через поры кожи. Наш друг и умер в мучениях. А какой хороший специалист был, если бы ты знал…
— Не хочу ничего знать.
Значит, Князь убит, а Ольга в тюрьме. Их осталось только двое. Верно?
— Да. И мы их быстро вычислим.
— Надеюсь, это случится раньше, чем он доберется до твоего горла.
— Не пугай. Я пуганый.
— Просто предупредил. Он же сумел вычислить и убрать твоего убийцу.
— Так ты ничего не понял. Это не он вычислил, а совсем другой человек. Тот самый эксперт, который там случайно оказался. И сумел все правильно понять. Иногда такие следователи попадаются, которые за несколько дней все сразу распутывают.
Но это редко. Сейчас подобных специалистов уже не осталось. Никто мозгами думать не хочет. Многие даже разучились ручку в руках держать. Таблицу умножения забыли, все на компьютерах считают.
— Ты у нас, оказывается, консерватор.
— Какой я консерватор… Я либерал, самый настоящий. Добрый и мягкий либерал.
— Ясно. Значит, еще двое. Когда я получу их головы?
— Скоро. Совсем скоро. Уже недолго осталось. Можешь не беспокоиться.
— А я не беспокоюсь. Это тебе нужно волноваться.
Раз Факир твоего человека убрал, значит, уже догадывается, кто стоит за этими убийствами. Смотри, он и до тебя доберется.
— Нехороший ты человек, Костиков. Злой и злопамятный, — подвел итог Знахарь, — не буду я с тобой обедать. Лучше к себе поеду. И через несколько дней тебе новости сообщу.
— Правильно. Иди, служивый.
Знахарь улыбнулся, не обидевшись на слово «служивый». Он поднялся, забрал свой портфель и пошел к выходу, спускаясь по лестнице.
