Фактор страха

Если нет, значит, так мне суждено.

— Я позабочусь о твоих близких, — пообещал Дронго, — можешь не беспокоиться. Все будет хорошо.

— И еще, — выдохнул Вейдеманис, — насчет Кочиевского. Он очень сложный человек. Мстительный, злопамятный. Он может им навредить.

— Уже не может, — сказал Дронго, — когда мы привезли Труфилова в Москву, а тебя положили в больницу, он покончил с собой. Сгорел на собственной даче. Три недели назад состоялись похороны.

— Тогда все в порядке, — Вейдеманис снова закрыл глаза. — Но его люди не успокоятся.

Берегите Труфилова.

— Мы все сделаем, — мрачно пообещал Дронго, не решившийся сказать правду.

— Илзе хорошая девочка, — пробормотал Вейдеманис, — ей будет трудно вернуться в Ригу. Помоги им. Я знаю, что прошу слишком много, но доверить ее могу только тебе. Только тебе.

Дронго поднялся, посмотрел Вейдеманису в глаза. Взял его за руку. Рука была невесомой.

— Все будет нормально, — твердо сказал он, — что бы ни случилось, можешь не беспокоиться.

— Я часто размышлял о жизни, — сказал Эдгар.

 — Зачем мы приходим в этот мир? Каково наше предназначение? Что заложил в каждого из нас Создатель, если он существует? Ни на один из этих вопросов я не находил ответа.

Дронго хотел прервать затянувшийся разговор, но Вейдеманис жестом остановил его.

— Теперь я знаю — жизнь и есть высший дар Создателя. Только мы не заслужили его и принимаем как должное вместо того, чтобы совершить что-то великое, достойное. Даже не думаем об этом. А думать нужно.

Он помолчал и продолжил:"

"— У меня никогда не было брата, отца я потерял, когда был совсем молодым.

Мне иногда кажется, что ты мой младший брат. Или же старший, хотя ты моложе меня на десять лет.

Он перевел дух.

— Будь осторожен, Дронго. За Труфиловым охотились не зря… Дело это не совсем обычное. За ним стоят очень серьезные люди. Ты даже не подозреваешь, кто именно.

— Мы не сдадимся, — пообещал Дронго, — можешь не сомневаться.

— Я и не сомневаюсь, ты скорее погибнешь, чем сдашься. Может быть, именно за это я тебя и люблю.

Прощай. И ничего не говори моим.

— До свидания, — Дронго поцеловал Вейдеманиса и, не оглядываясь, вышел из палаты. У женщин, дожидавшихся в коридоре, были тревожные, напряженные лица. В глазах — отчаяние.

— Спасибо вам за все, — сказала мать Вейдеманиса, — сын говорил, что это вы спасли его. И нашу Илзе тоже. Я буду за вас молиться. За вас и за Эдгара, — голос у нее дрогнул.

Она протянула Дронго маленький крестик с цепочкой.