Факультет Драконьих наездниц

Вот только его величество даже предположить не мог, что его сын не будет разделять его методы в политики и разделит взгляды и мышления моего отца, который благодаря нашей помолвке с принцем был вхож во дворец, более того — вскоре стал наставником принца.

— Аликсия, — вернул меня из размышлений голос отца.

Я подняла на него растерянный взгляд. Его светлость держал в руках ту самую расписку. Ректор выглядел бледнее поганки, разве что несколько красных пятнышек портили сходство. Видно, как ректор жалел, что не сжег эту бумагу до того, как в кабинет пришел герцог.

Но и не отдать её теперь он не мог: его светлость будет настаивать, может и лично обыскать кабинет, вот только тогда за сопротивление ректор точно потеряет… может, не только должность, а чего похуже. А герцог Вильтерос не мог просто так оставить у ректора мою расписку и получить от него всего лишь устное заверение, что тот ни в коем случае не воспользуется этой бумагой — это было бы верхом глупости и безрассудства. Все-таки, пусть и имя на ней другое, там мой почерк, который может сверить и подтвердить любой графолог.

— Эта бумага? — спросил отец.

Я, пробежавшись по ней внимательным взглядом, кивнула. В руках его светлости расписка вспыхнула, осыпавшись на чашку с горячим чаем сожженными кусочками. Ректор сглотнул."

"— Надо ли мне спрашивать, почему академический бюджет не покрывает подобные расходы? Лаорт, очевидно, был потерян во время практики, — предположил отец, и я не решилась его переубеждать. Впрочем, как и притихший ректор.

— Также я хотел бы услышать о том, как именно произошло происшествие с торжественным залом.

— Я… я… — начал ректор, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Говорите, господин Ингвар, — голос отца стал предельно холодным, словно северный ветер, от которого даже я поежилась, а ректор и вовсе сжался.

Глаза магистра испуганно забегали, и я поняла, что это не просто так, совсем не просто. Здесь кроется нечто более серьезное, чем освоение академического бюджета.

Магия отца темной волной хлынула к ректору. Ингвар схватился за горло. Я вся сжалась, как бывало всякий раз, когда передо мной представал не просто отец, а его светлость герцог Вильтерос, второй человек в королевстве, величайший маг, равных которому нет в Дартании.

— Я… я… кхе… я… — начал хрипеть ректор, отчаянно хватаясь за горло.

Магия ослабла, отступила, но ровно настолько, чтобы дать Ингвару заговорить. Я вцепилась пальцами в подлокотники кресла.