Смотрела я на стену, разрисованную различными витиеватыми иероглифами. В большинстве своем они не представляли никакого значения, кроме трех последних.
Зато итог тянул на небольшую премию от Магического сообщества. Или на большую. Степень защиты, которую они создавали для носителя, еще нужно было определить. Или не нужно… Ведь для того, чтобы сказать миру: «Я могу делать вот такие штуки», нужно сначала признаться, что скрывала дар, а потом как-то жить с этим дальше.
С другой стороны, зачем мне нужно признаваться? Только руку протяни – и можно стереть все, забыв, что прикоснулась к собственному дару.
Даже не так, не прикоснулась. Я открыла двери, что держала запертыми много лет, нараспашку и впустила в себя нечто совершенно неведомое. И все это из-за острова и из-за людей, живущих на нем.
Словно услышав мои мысли о себе, застонал Тардилар. Чуть шевельнувшись, он резко распахнул глаза с вытянутым вертикально зрачком. Безошибочно нашел меня, посмотрел пару секунд и снова притворился обморочной немощью.
– Все хорошо? – как ни в чем не бывало уточнила я."
"Поднявшись, сделала ему чай из трав, собранных на родине; подала, усевшись рядышком.
– Прекрасно, – прохрипел Акель, после чего сделал небольшой глоток из чашки, поднесенной мною к его пересохшим губам. Отшатнулся, открыл глаза и посмотрел осуждающе: – Горячо.
– Ну так подуйте, – пожав плечами, снова протянула ему чашку. – На это у вас сил хватит, о благородный представитель кошачьих?
– Сарказм? – Акель недовольно поморщился, но сделал еще пару маленьких глотков.
– Откуда такая черная неблагодарность? Я, между прочим, пытаюсь вам помочь.
– И терпите одну неудачу за другой, – кивнула я. – А если бы вы сегодня там погибли или, что еще веселее, позволили хатистеру вселиться в вас, покинув гниющее тело, меня бы осудили и приговорили к заключению. В лучшем случае. В худшем – я бы погибла.
– Я бы не позволил.
– Вы? Руны, которые я нарисовала, не дали ему сделать этого. А вы, хоть и выкачали из хатистера много сил, подвергли весь колледж огромной опасности.
Тардилар посмотрел задумчиво. Сначала на меня, потом на кружку.
– Там не яд, случайно? – поинтересовался он, при этом отпивая еще глоток. – Как-то не нравится мне ваше настроение.
– Возможно, – не стала отрицать я.
– Что ж, тогда спасибо за сахар. Не так горько умирать.
Фыркнув, отвела взгляд от этого непрошибаемого типа.
Мы помолчали немного. Я уже хотела подняться и предложить уходить, но тут Акель взял меня за руку.
