Для него одного в Ночь Огней делали исключение, приглашая в обязательном порядке. Он присутствовал лишь первый час праздника, а потом его покидал, и, как ходили слухи, начиналось настоящее веселье…
Толпа студентов, на которых смотрел Барс, начала рассасываться, направляясь к реке. Они расходились кто парами, кто по трое, шумно переговариваясь и смеясь… А у меня дрожь прошла по коже, когда услышала собственный голос.
В тот же миг О’никар чуть пригнулся. Его верхняя губа задралась, обнажая здоровенные клыки. Стали меняться глаза…
«Только не это! Они ошиблись! Объектом зелья был не директор Молит…» – успела подумать, изо всех сил толкая льва в бок и падая на колени.
Призывая в помощь корни вьюнка, щедро растущего в паре шагов от нас, направила их на его ноги, а сама вскочила и побежала наперерез своей копии.
– Ада! – выпалила, хватая ее за руку. – За мной! Быстро!
Благо девчонка оказалась сообразительной: не стала ни спорить, ни задавать глупых вопросов, теряя драгоценное время. Только выпалила на ходу какую-то заковыристую фразу на старомагновирском, и в небо над нашими головами тут же полетел салют, разлетаясь на мелкие фейерверки.
– Сюда, – крикнула Ада, сворачивая у набережной вправо. А сзади уже послышался громкий нечеловеческий рык.
Я споткнулась и упала, а Грица продолжила свой забег к огромному синему шатру, исчерченному рунами по всему периметру. Она влетела внутрь, едва успев – полулев-получеловек следовал по пятам, с размаху наткнувшись на невидимую преграду у входа.
Он заревел раненым зверем, вскочил и снова бросился на магический заслон. И снова… Ада что-то кричала из шатра, но слова заглушала музыка…
В четвертый раз лев броситься на шатер не успел – опал на землю кулем и замер. Кто-то из троих людей в маске, подоспевших очень вовремя, поразил его заклинанием забвения.
Я осторожно поднялась и осмотрелась. Удивительно, но праздник продолжался. Нескольких человек, понявших, что происходит нечто неладное, уже успокаивали люди в масках, заботливо отводя в сторону и что-то объясняя.
И вроде ничего не случилось, даже захоти я найти свидетеля беспорядков – не смогла бы.
А тем временем из шатра вывели бледную Грицу. Она пошатнулась, была поймана и посажена на деревянную лавку. До меня донеслись слова о ранении, требование позвать лекаря. Руки сами потянулись к карману. Вынув бумажный кулек с растертой в порошок травой, я подошла к девушке и, стянув с головы маску, прохрипела:
– Нужно посыпать этим рану.
