Фальшивая империя (ЛП)

Она приподнимает бёдра, дразня меня, прижимая нас ближе друг к другу. Ногти впиваются мне в спину. Мое имя прерывает тишину рваным стоном.

Я начинаю погружаться в нее и понимаю, что чувствую себя по-другому.

Я отстраняюсь, пытаясь вспомнить, где оставил свой багаж.

— Не останавливайся, — ее голос не похож на тот, который я когда-либо слышал. Он отчаянный.

— Мне нужен презерватив.

Это не тот ответ, которого я ожидал. Мы не обсуждали контроль над рождаемостью или детей, кроме того, что она сказала, что не готова к ним.

Не говоря уже о том, что есть хирург, с которым она якобы трахается. Я чист, но она этого не знает. Все это нам нужно будет обсудить позже, не прямо сейчас.

Ее ответ — безрассудный и безответственный, ни одно из этих прилагательных я обычно не использую для описания Скарлетт.

Мой шок, должно быть, отразился на лице. Внезапно она убирает руки с моей спины, лежа на белой простыне, как будто собирается сделать снежного ангела. Открыта, но не уязвимая.

— Забудь. Возьми презерватив.

Она молчит, пока я встаю и нахожу свой чемодан. Я чувствую, как раздражение разливается по всей комнате. Я чувствую, что что-то упустил, но не могу понять, что именно. Есть большая вероятность, что мне не понадобится пакет из фольги, с которым я вернусь в постель.

— Мы не должны делать это сейчас.

В ответ она берет у меня презерватив, разрывает его и скатывает по моему члену. Затем садится мне на колени и опускается. Ее тяжелый выдох наполовину всхлип, наполовину стон, когда я наполняю ее.

Я мысленно повторяю каждый вывод из последнего квартального отчета, чтобы не кончить сразу же, как возбужденный подросток. Она мокрая и горячая.

Я позволяю ей контролировать темп. Позволяю ей взять меня глубоко, быстро и неистово. Позволяю ей использовать меня как игрушку, чтобы получить удовольствие. Часть меня рада, что она хочет меня так же сильно, как и я ее. Другая же застигнута врасплох. Я отказывался от контроля во время секса, когда дело касалось других женщин.

Скарлетт — исключение.

Когда Скарлетт становится все равно, она замолкает. Ее отчаянные движения — явное проявление не безразличия. Она хочет этого и показывает мне, насколько сильно. Я провожу языком по ее шее, ощущая привкус соли на ее коже после нашего путешествия по волнам. От нее пахнет лимоном и чем-то цветочным, почти сладким.

Когда я провожу языком вниз между ее грудей, она ахает и кружит бедрами. Я ворчу.

— Ты уже близко, Роза.