Фальшивая империя (ЛП)

Рекламные акции. Приобретения. Активы.

— Ты опоздал, — объявляет мой отец, когда я сажусь напротив него. Я сопротивляюсь желанию обратить его внимание на часы над экраном проектора, используемого для презентаций.

Сейчас десять секунд девятого.

Вместо этого говорю:

— Извини. Надеюсь, у вас двоих было несколько историй о гольфе, которыми можно было обменяться.

Глаза моего отца сужаются, пытаясь понять, говорю ли я искренне. Тот факт, что он не может ответить, является источником гордости.

Они с Оливером любят возить инвесторов и потенциальных партнеров, одетых в рубашку поло, по разным полям, разыгрывая игру на восемнадцать лунок.

— С документами все в порядке? — спрашивает он, пропуская колкость мимо ушей.

— Да, — отвечаю я. — Я был в офисе Ричарда в воскресенье. — Именно так я хотел провести свой единственный выходной за две недели, подписав двухсотстраничный документ, в котором четко изложено, как будет распределяться каждый актив в случае, если мой предстоящий брак закончится разводом.

Мой отец хмыкает, что ближе всего к звуку одобрения.

— Эллсворты приедут на ужин в пятницу вечером. Постарайся, чтобы к тому времени у тебя было кольцо.

— Я хочу взять мамино.

Моего отца мало что выводит из-под контроля. Упоминание о женщине, которую он похоронил два десятилетия назад, кажется, единственное, что всегда откликается в его сердце. Проблеск удивления в его глазах быстро исчезает.

— Мы можем перестать разговаривать о браке? — спрашивает Оливер. Ехидная манера, с которой он говорит о браке, отвечает на любые вопросы о том, как он справляется с предстоящим изменениям в семье.

Оливер на два года старше меня. Он должен был вступить в архаичную традицию брака по договоренности. Однако Скарлетт Эллсворт больше подходила мне, поскольку она меня совсем не беспокоила, пока я не обменялся с ней более чем несколькими словами. Ее острый язычок ускользнул бы от моего стойкого брата.

Наш отец много лет назад решил, что именно я женюсь на Скарлетт, и мы с Оливером научились не подвергать сомнению его решения. То, что говорит Артур Кенсингтон, сбывается.

Мышца над правым глазом моего отца дергается — верный признак того, что он недоволен.