Фальшивая империя (ЛП)

Он стал тем, на кого я полагаюсь, кому доверяю и с кем с нетерпением жду встречи.

Как, черт возьми, это произошло?

Я думала, он не будет заинтересован в том, чтобы этот брак стал чем-то большим, чем двухсот страничный документ, описывающий последствия, если этого не произойдет. Я сделала ставку на это. Полагалась на это. То, что мы стали чем-то настолько другим, одновременно обнадеживает и вызывает беспокойство.

Черно-белая фотография, на которой мы запечатлены в день нашей свадьбы, стоящая на моем столе, больше не выглядит бутафорией.

Она выглядит настоящей. Я даже могу точно определить момент, когда это произошло. Крю сказал мне, что мы должны были попрактиковаться в танцах, прежде чем пожениться, так же, как мы целовались перед произнесением наших клятв. Я улыбаюсь, и он тоже.

Я пытаюсь представить маленького ребенка с голубыми глазами Крю и моими темными волосами. Ноне могу. Я никогда раньше не держала на руках ребенка; я даже не могу вспомнить, когда в последний раз видела детей вживую.

Вместо того чтобы зайти в аптеку и развеять все сомнения, я иду прямо домой. Трусиха. Я ищу утешения, которое может дать только Крю. Обычно это включает в себя обнимания на диване, а затем секс.

Мое тело привыкло жаждать его.

Двери лифта открываются, показывая Крю, прислонившегося к стене рядом с картиной Моне.

— Наконец-то! Я как раз собирался тебе звонить.

Я рассматриваю его: зачесанные волосы, смокинг и озабоченное выражение лица

— Ты забыла, — эти два слова являются плоскими, раздраженными.

Любые надежды уговорить его остаться дома, поваляться на диване и признать, что я, возможно, беременна, улетучиваются, как листья в ветреный осенний день.

— Нет, — вру я. — Моя встреча просто затянулась. Я приехала домой, как только смогла, — последняя часть, по крайней мере, правда. Я помчалась домой, потому что хотела увидеть его. — Я поеду переоденусь.

Не могу поверить, что забыла. Сегодня вечером корпоративная вечеринка «Кенсингтон Кансалдид». Я знаю, что это важно для Крю.

Крю хватает меня за руку, когда я пытаюсь пройти мимо него. Его раздраженное выражение лица меняется, появляется что-то более мягкое.

— С тобой все в порядке?

Я приклеиваю на лицо улыбку.

— Конечно. Просто дай мне несколько минут, хорошо? — я не могу ему сказать. Не перед тем, как нам придется всю ночь вести светскую беседу с важными людьми. Какая-то часть меня даже испытывает облегчение. У меня нет другого выбора, кроме как не произносить этих слов.