Фальшивая империя (ЛП)

Если предположить, что нет никаких улик, с нами все будет в порядке, — он колеблется. — Если только тебе не нужно мне что-то сказать?

— Если и есть, то я об этом не знаю.

— Наверное, это и к лучшему. Я буду держать тебя в курсе всего. Ты хочешь, чтобы я сообщил то же самое Артуру?

— Нет. Все проводить через меня.

Я вешаю трубку и крадусь по коридору, чтобы принять душ. Дверь в нашу спальню все еще закрыта, поэтому я направляюсь в гостевую ванную. Горячая вода смывает пот, но не смывает беспокойства.

Мне следовало принять предложение Ройса Реймонда.

Если бы я это сделал, я бы не оказался в центре этого дерьма в полном одиночестве. С беременной женой. Ребенок на подходе, он должен будет унаследовать это жгучее наследие.

Когда я вхожу на кухню, Филипп стоит у плиты и готовит.

— Счастливого Рождества, мистер Кенсингтон, — приветствует он.

И... конечно же, это гребаное Рождество. Сейчас сезон корпоративного шпионажа.

— Счастливого Рождества, Филипп, — отвечаю я. Я потираю лоб, чувствуя, что несколько часов сна не помогли.

— Тебе не нужно было приходить сегодня.

— Это не проблема. Как обычно?

Я сажусь за стол и просматриваю новости, пока Филипп готовит мой омлет. Ашер не преувеличивал. Новости повсюду. Я просматриваю несколько статей и улавливаю суть истории. Там нет никаких конкретных деталей, и это меня немного успокаивает.

Позавтракав, я оказываюсь на диване в гостиной, работая на своем ноутбуке. Мне нужно пойти в офис, но я не хочу, чтобы Скарлетт проснулась в полном одиночестве.

Уже одиннадцать, когда она спускается вниз с мокрыми волосами, одетая в шелковую пижаму.

— Привет, — она останавливается в нескольких метрах от меня, смущенно проводя рукой по волосам.

— Привет, — я закрываю свой ноутбук и наклоняюсь вперед. — Э-э-э, с Рождеством.

Ее глаза расширяются.

— Ух ты. Я... я могу одеться. Я чувствую, что мне следует заехать в больницу, но мы можем заняться чем-нибудь после, если ты хочешь?

Я действительно хочу. Сильно. Я ничего так не хочу, как пить горячий шоколад, кататься на коньках, любоваться замысловатыми декорациями и прочим туристическим дерьмом, которое люди вытворяют здесь во время праздников, на что я обычно смотрю свысока.

До тех пор, пока я делаю это с ней. Но я не могу. И я должен сказать ей, почему.

— Я не могу. Мне нужно ехать в офис.

— В Рождество? У тебя должна была быть целая неделя отпуска.

Я киваю в сторону приглушенного телевизора. На баннере внизу написаны слова, которые я, кажется, не могу произнести.