Но все обстоятельства таковы, что когда все вскроется, ей будет охереть как невесело. Так что меньшее, что я могу для нее сделать — не трогать.
Просто отойти и проследить, чтобы она не привязалась.
Откуда во мне это долбаное благородство? Понятия не имею. Никогда таким не страдал. Есть цель — есть цена за нее. Не мои проблемы, что Савицкий заигрался и полез туда, куда не стоило. А ведь я его давно предупреждал, что он затеял опасные игры. Тогда, правда, не знал, что в итоге меня же к нему и приставят.
Стараюсь притормозить похоть, переключить мысли на что-то отвлеченное, но вместо этого мелькают образы того, как в ту ночь она выгибалась в моих руках.
Мне повезло, меня та дрянь не особо взяла, и я мог себя контролировать. Иначе бы хер ей, а не девственность, которая осталась нетронутой.
Стискиваю зубы, но стопора рвет, просто разматывает, оголяя жажду взять.
И ни черта не помогает вспомнить, какой трогательной и нежной была Ива. Что с ней так нельзя. Что нельзя опускаться совсем, что девочка потом разочаруется, узнав правду.
Нет. Вместо этого я вспоминаю каждую ее попытку стать ближе. С маниакальной настойчивостью Ива, сама того не понимая, разбирала ту стену, что я поставил между нами.
Для ее же, сука, безопасности!
— Я знаю, ты хочешь меня, — дерзко заявляет Ива. Но я-то слышу волнение в ее голосе, даже панику.
Уйти сейчас — практически нереально. Не в моменте, когда она стоит передо мной раздетая, а я жру ее взглядом, когда на пальцах фантомное ощущение ее мягкой кожи.
Пиздец, она охуенная.
И дело не в физической красоте. Есть в ее взгляде что-то, за что мужики готовы свернуть горы. На что будут попадаться, если только дать ей как розе распуститься в полную силу.
И я, блядь, должен это сделать! Должен отпустить и отступить в сторону!
Должен. Я много чего должен сейчас. Но вместо этого продолжаю стоять и смотреть.
Она права — я хочу. Охереть как хочу. Член реально ломит, и я уже не припомню, когда плотское желание было настолько голодным. У меня с сексом все ок.
Бабы были, есть и будут. Сбросить напряжение — это норма.
Но сейчас я ловлю себя на мысли, что после той ночи с Ивой, у меня никого не было.
Ни разу. Сука. А я даже не заметил…
— Хочешь вспомнить, что было той ночью? — спрашиваю и не узнаю свой голос. Будто одичал вконец.
— Хочу, — гораздо тише отвечает Ива. Ее смелость заканчивается, но уже поздно.
Каждый шаг к ней — как отметка о невозврате. Как сигнальная ракета, что все. Вот-вот начнется пиздец.
