Фальшивая Венера

Синьор Тассо показал мне студию, где мне предстояло работать, и объяснил, что все поверхности помещения, пол, потолок и стены, были очищены до слоя семнадцатого века или более ранних, весь мусор собрали пылесосом, затем все тщательно вымыли и напоследок снова прошлись пылесосом. Окна были наглухо заделаны, а весь воздух поступал из вентиляционной трубы, подсоединенной к насосу и фильтру, который был предназначен улавливать и задерживать все относящееся к двадцать первому веку. Я должен был входить в студию через прихожую, где мне нужно было снимать с себя всю одежду, кроме той, что сделана из кожи, хлопка, льна и шерсти.

Мне предстояло работать в зоне естественных волокон, ибо какая жалость, если после стольких трудов в краске будут обнаружены частицы нейлона или полиэтилена! Обстановка состояла из старинного деревянного мольберта, старых столов, стульев и дивана, принадлежащих той эпохе. На последнем этаже жили синьора Даниэлло, кухарка, и ее дочь с малышом. Я, Франко и Тассо поселились в квартире. Все были радостные как умалишенные, кругом одни улыбки.

Когда мы устроились на новом месте, Франко вручил мне конверт с кредитной карточкой «Мастеркард», выданной «Дойче-банком», — я не помнил, чтобы подавал заявление на ее выдачу, но, по-видимому, именно так делались дела в моей новой жизни. Мы пообедали — рис с помидорами, сыром и курицей оказался превосходным; дочь синьоры Даниэлло, чье имя я не расслышал, выполняла обязанности горничной и прислуживала за столом, и, по-моему, у Франко были кое-какие виды на нее.

После обеда и короткого отдыха я прошелся по виале ди Трастевере, нашел банкомат, сунул карточку в щель и снял пятьсот евро на карманные расходы, попутно выяснив, что располагаю доступным балансом в сто тысяч евро.

Возвращаясь домой, я буквально парил над старинной булыжной мостовой. Франко с встревоженным видом ждал у двери; он осведомился, где я был, я ему ответил и спросил, нет ли какой-то ошибки с моим банковским счетом, на нем так много денег, а он сказал, нет, синьор Креббс щедро расплачивается с теми, кто на него работает.

И тут широкая улыбка. У меня возникло ощущение, что Франко рад моему возвращению, так как ему полагается постоянно присматривать за мной.

Я решил, что мне пора приниматься за работу, прямо немедленно, и поднялся в студию, где застал Бальдассаре снимающим оберточную бумагу с плоского предмета. Закончив, он поставил этот предмет на мольберт.