Подъехал автобус, и Саша легко запрыгнул в салон. Двери с усталым вздохом захлопнулись. Остановка опустела.
Она вылезла из крапивы, оглянулась и потащилась домой пешком. Во рту стоял медный привкус, а в висок стучал маленький молоточек. И тут – внезапно, неожиданно, низ живота свела резкая, крученая боль. Ленка присела, охнув. Немного отпустив, боль возобновилась, вгрызаясь в Ленкины внутренности, будто кто-то рвал ее острыми, волчьими зубами. Не выдержала – закричала истошно и уже не видела, как к ней бегут со всех сторон люди.
***
Господи, помоги! За что ты так меня наказываешь? Почему так больно, господи?
Пять шагов к окну, пять шагов обратно. Вспышка – огонь, жрущий изнутри – облегчение – вспышка. И так – уже три часа кряду. Кто придумал эту адскую пытку? Почему матери любят своих детей, несущих им столько страданий? Господи, когда все это кончится? Пять шагов к окну. Маленький больничный дворик зарос кустами жасмина. Там, на улице, хорошо, пахнет одуряющее нежными, словно шелковыми, цветами, а не едкой хлоркой.
Небо стало фиолетовым. Вокруг – предгрозовая тишина, ни один листочек не шелохнется. Как хочется разбить кем-то заколоченное окно и выскочить на волю. А там – будь что будет. Просто стоять и ждать, когда хлынет сумасшедший ливень – ловить ртом водяные потоки и забыть про муки навсегда.
– Никитина, в родовую!
Ленка посмотрела на морщинистое лицо акушерки, а потом – под ноги. Отошли воды. Пришло время рожать.
За окном бушевала гроза, от грома дрожали стекла.
И вдруг – писк. Тихий, заячий, но Елена его услышала даже сквозь грозовые раскаты. Врачиха, огромная бабища, гренадерского роста, положила Елене на грудь теплое, красное, нелепое существо.
– Поздравляю, дочка у вас! – голос у акушерки мощный, мужской.
– Гроза какая…
– Петров день, матушка моя, праздник, – гремела «гренадерша»
Елена смотрела на свою дочку. Маленькое, сморщенное существо, похожее на лягушку, дрыгало ручками. Наверное, она прибывала в ужасе от этого страшного мира, в котором было холодно и ужасно шумно.
"
"Дочку решили назвать Валечкой, в честь бабушки, матери Анны Николаевны. Девочка родилась слабенькой и беспокойной: с первого своего дня жизни кричала без передыху. Молока у Елены не было – пришлось кормить Валю смесью. От этого ее постоянно мучили колики. Покоя в семье не стало. Валю укачивали и баюкали все по очереди, но она не желала убаюкиваться: возмущалась, орала, вертелась и кряхтела.
