Поселок образцового содержания активно развивался – строились новые дома с просторными квартирами, спорткомплекс с бассейном, детские сады, школа. Молодые семьи могли получить отличное жилье – никаких очередей!
Лена не хотела уезжать в село. Виталик только смеялся:
– Нашла, за что цепляться – за комнатку в клоповнике! Глупая! За этим совхозом – будущее!
А она держалась за этот «клоповник» из последних сил. Спроси – почему? Она и ответить не смогла бы. А ведь тесно стало жить в маминой комнате. Виталик часто оставался ночевать, не уходил в свою общагу.
Мама, соблюдая «приличия», стелила ему на диване. Утром с удовольствием слушала, как Виташа громко фыркал, умываясь на кухне, кормила его кашей и оладьями, вручала выстиранную и отглаженную спецовку. Виталий громко смеялся:
– Мама, ну что вы? Я ее через пять минут всю в мазуте уделаю!
Но Анна Николаевна не слушала. Как и когда она умудрялась стирать и сушить одежду, чистить башмаки до блеска – непонятно. И поэтому Виталик приходил на работу щеголем.
Анна старалась порадовать Виташеньку не только по доброте душевной. Все-таки, завидный жених: зарплата хорошая, перспективы, не прощелыга какой-нибудь, вроде бывшего муженька, алкаша и бабника. Все у Виташеньки просчитано и распланировано. Шутка ли, квартиру сразу дадут. Непонятно, что Лена сопротивляется: здесь, в городе, наверное, до смерти придется ютиться в этом вшивом бараке. Никому никакого дела нет, что она, Анна Николаевна, ветеран и инвалид войны. Все тут ветераны и инвалиды, а жилой фонд – не резиновый.
А в совхозе – красота. До города – пять минут на автобусе. Что это она, в самом деле? Столицу какую нашла. Избалованная дочка, избалованная…
День свадьбы был назначен на двадцатое декабря. Хорошая дата, предновогодняя, праздничная. Решили гулять в столовой, в большом, с лепниной на потолке, зале. Народу наберется много, за деньгами дело не встало. Родители Виталика жили в деревне, отец – председатель, мать – герой труда. Куда там простой кассирше Анне Николаевне со своими тремя сотнями на сберкнижке.
"
"Платье Лене шили на заказ. Она отказалась от фаты с веночком – банально. Решили обойтись тончайшим шарфом-пелериной, струящейся поверх платья, скроенного на манер нарядов героинь пушкинских стихов: завышенная талия, атласный пояс, рукавчики фонариками и тонкая вышивка гладью по подолу – ни у кого такого нет!
Надька не завидовала подружке, что замуж раньше ее выходит: такая уж натура, добрая и бесхитростная.
