Онлайн-библиотека книг
Так сказать, с прицелом на будущее.
— Спасибо, дедушка! — она едва не приплясывала от нетерпения. — И машина! Лексус, да?
Её собственная машина!
— Лексус, автомат, цвет ред кристалл. Для первой машины — в самый раз. Вижу, не терпится посмотреть? Немного потерпи, стрекоза, хорошо? К двум приедет Валера, он покажет тебе твою красавицу. И знаешь, я что-то устал от праздников, да и поздно уже. Вернее, рано — ещё немного, и утро, — Николай Романович устало улыбнулся. — Иди к себе, отдыхай. И я лягу. Полина, — произнёс он имя дежурной сиделки, — уже три раза в дверь заглядывала.
— Деда, я тебя очень люблю! — Лиза обняла старика и поцеловала его в щёку. — Если тебе что-нибудь захочется или понадобится, звони мне, хорошо? Спокойной ночи!
— Сладких снов, сердце моё!
Едва не приплясывая от избытка эмоций, она вошла в комнату и, не раздеваясь, упала спиной на кровать.
' Боже, у меня есть права, есть своя машина и дедушка разобрался с недоброжелателями! Какой хороший получился Новый год!'
Правда впереди маячила фальшивая свадьба и немного омрачала её радость, но ради самого родного человека можно потерпеть.
Лиза улыбнулась и незаметно для себя провалилась в сон.
Проснулась она, как от толчка и не сразу поняла, что её разбудило.
— Елизавета Сергеевна! — раздался из-за двери плачущий голос. — Елизавета Сергеевна, вставайте скорее! Беда!
*«Пятилетку за три года!» — это лозунг, использовавшийся в СССР
**Фильдеперс, фильдеперсовый (молодёжный сленг) — нечто очень необычное, с вывертами, выдающееся.
Глава 8
Спросонья она не сразу поняла, что от неё хотят, но из кровати выползла и дверь распахнула.
Перед входом маялась дежурная сиделка.
— Что случилось? — выдохнула Лиза.
— Николай Романович, — всхлипнула женщина.
— Что с ним? — спрашивала, а сама уже бежала в комнату деда.
Сиделка что-то неразборчиво бормотнула, догоняя Елизавету, но той было не до ребусов. Скорее к дедушке!
Как была — в одной пижаме, взъерошенная со сна, с отпечатком подушки на щеке, Лиза пронеслась по дому и внезапно остановилась.
Дверь в комнаты деда оказалась распахнута настежь.
С трудом переставляя ставшие вдруг неподъёмными ноги, девушка медленно прошла через первую комнату и очутилась на пороге спальни.
Кровать выглядела так, будто на ней совсем недавно кто-то лежал. На тумбочке раскрытая книга и дедушкины очки, а у кровати его тапочки.
Почему-то именно тапочки оказались последней каплей.
