Онлайн-библиотека книг
И только там, у входа, до Елизаветы дошло, что начбез вряд ли мог видеть её в окно, потому что парковка располагалась с торца клиники.
Их уже встречали — серьёзный Рокотов и один из врачей.
— Елизавета Сергеевна, вы идёте с нами.
И дёрнувшемуся следом Левину:
— Только Елизавета Сергеевна! Николай Романович очень, очень слаб, поэтому никаких посетителей.
— А как же, — начал было качать права Олег.
Но Кирилл Петрович тут же его оборвал:
— Это воля Рузанова — только внучка.
Левину пришлось смириться.
Лиза наблюдала за происходящим, словно через мутное стекло — изображение размыто и искажено, а звуки и вовсе почти не долетают.
Он очнулся! И сразу её позвал…
Рокотов повёл её не через центральную лестницу, а прямо из фойе свернул вправо, как Лиза поняла, на служебную лестницу. Судя по всему, та располагалась как раз в торце здания, примыкающему к парковке.
Машинально поднимаясь за молчаливым начбезом, девушка отрешённо отметила, что разглядеть с этого места он всё равно ничего не мог.
Во-первых, для начала нужно было сюда попасть: двери тут с кодовыми замками, и чтобы они вошли, встречающий врач провёл по замку своим пропуском.
Во-вторых, Кириллу Петровичу пришлось бы тащить с собой стремянку, ибо окна здесь, конечно, присутствовали. Но располагались выше человеческого роста.
Итак, что сие значило?
Только одно — у неё жучок. Не особенно приятное, но ожидаемое открытие. Дедушка просто помешан на безопасности, но чипировать внучку, как склонную к побегам собаку, всё равно не стоило.
В этот момент они подошли к дверям палаты, возле которой стояли два мордоворота и взъерошенная группа врачей.
И все мысли об устроенной дедом слежке тут же вылетели из Лизиной головы.
— Елизавета Сергеевна, — Кирилл Петрович по-прежнему оставался предельно серьёзным, — Николай Романович еле жив, поэтому никаких эмоций и возражений. Ведите себя предельно сдержано.
— Конечно, — пробормотала она.
— Я останусь здесь, — начбез потянулся к ручке двери, — ваш дедушка настаивал на конфиденциальности вашего разговора.
И она переступила через порог.
Дед выглядел ещё более постаревшим и каким-то усохшим. С совместного вечера прошло всего несколько часов, но перед Лизой был словно другой человек.
— Деда, — прошептала она.
— Лизок! — больной говорил невнятно и с трудом повёл глазами, не поворачивая головы. — Подойди ко мне, стрекоза. Сядь, я хочу тебя видеть.
