И прошептал ей в губы:
- Прости! Если бы ты окончательно скатилась в истерику, то могла навредить себе или созвать сюда весь дом. Я же знаю только два надёжных способа быстро её остановить: отвесить пощёчину или поцеловать. Надеюсь, ты не станешь ненавидеть меня ещё больше…
Елизавета, как заворожённая, смотрела ему в глаза. В горле пересохло, желание кричать и нападать исчезло без следа, зато вдруг захотелось заплакать. И не просто захотелось, но первая слезинка уже грозилась вот-вот сорваться с ресниц.
И тут где-то рядом раздался шум: кто-то явно направлялся к кабинету!
Елизавета сморгнула, роняя слезу на щёку, и попыталась отстраниться, но Матвей рук не убрал.
- Т-с-с-с! Доверься мне!
Дверь распахнулась и…
И громом среди ясного неба раздался голос Левина:
- Что здесь происходит?! Юрист, пошёл вон! А ты, Елизавета, останься и потрудись объясниться!
Лиза внутренне оцепенела, представив, какая картина открылась Олегу.
- Лиза, - невозмутимым тоном произнёс Макаров, снова возвращаясь к обращению на «вы», - не шевелитесь, я её вижу и через секунду достану.
Постарайтесь держать глаза открытыми и не моргать.
От изумления она послушно замерла. Видимо, по этой же причине Левин не только остановился, но и замолчал.
Между тем Матвей, продолжая одной рукой удерживать её за плечи, второй достал из кармана носовой платок. И, наклонившись так близко, что почти задевал носом её щёку, быстро провёл уголком платка возле Лизиного правого глаза.
После чего отстранился и торжественно провозгласил:
- Я её убрал! Можете проморгаться.
Потом он повернулся к взъерошенному Олегу и протянул в его сторону руку с зажатым в пальцах платком:
- Ресничка, представляете? К слову, очень опасно, когда она попадает на склеру – может впиться в глаз и тогда без хирурга не обойтись.
И через мгновение добавил, глядя прямо на Олега:
- Вам не стоит так относиться к супруге: она не делала ничего предосудительного! Я приехал, чтобы обсудить срочные вопросы по наследству.
В процессе разговора Елизавета Сергеевна внезапно почувствовала резь в глазу. Я предположил, что в него что-то попало. Тогда девушка попыталась достать инородный предмет сама, но сделала только хуже. Боль всё усиливалась, и мне ничего не оставалось, как предложить свою помощь.
Левин диким взглядом покосился на платок, но рассматривать ресницу не пожелал.
