Ощутив некоторое преимущество, так как мне все же пришлось ослабить захват его левой кисти, Артем перешел в наступление и накинулся на меня – с желанием повалить на пол – с новой силой. Шприц при этом он нацелил мне в область моей сонной артерии. Сдаваться я не торопилась, но и быстро отбиться не получалось. Его как минимум сто килограммов веса являлись существенным грузом даже для моих тренированных рук. От напряжения кровь прилила к его лицу, он бешено вращал глазами и изо всех сил вжимал меня спиной в ковер.
Я же неистово сопротивлялась, ловя момент для контратаки. Шприц в руке мешал ему одержать победу, но он был необходим для самого последнего, рокового для меня мгновения, поэтому негодяй не мог отбросить его в сторону. Я же могла отбиваться обеими руками, и это преимущество мне следовало использовать, причем немедленно, ведь заветная игла была опасно близка к моей шее. Осторожно, чтобы не оцарапаться о ядовитое острие иглы, я выпростала правую руку, продолжая левой сдерживать напор Артема, и, словно кошка, выставив ногти, ухватила его за нос, стараясь поскорее добраться до белков глаз.
Он тихо взвыл, но натиска не сбавил. Я, как могла, пыталась высвободить и левую руку, чтобы дотянуться до спрятанного у меня под брючиной пистолета, но сделать это мне никак не удавалось."
"Я не люблю затяжных схваток, поэтому ощутила острую необходимость покончить с этой баталией в кратчайшие сроки. Продолжая атаковать его глаза, я сумела чуть вывернуться в сторону так, что согнутой в колене ногой ударила его куда-то в область почек.
Почувствовав, что все эти неудобства все же его немного отвлекли, я отняла пальцы от его лица, ухватила его руку с зажатым в ней шприцем и впилась в нее зубами. На этот раз он не удержался от крика, хотя он и получился каким-то сдавленным. Не мешкая, я скинула его с себя и, продолжая стискивать зубы на его запястье, ударила его кулаком под подбородок. Мои челюсти ощутили дрожь, прошедшую по его телу, кисть его обмякла, и я краем глаза отметила, что пальцы Артема уже готовы выронить шприц.
Моя победа была уже практически неоспорима, как вдруг дверь в кабинет Анжелы распахнулась, и в нее с зажатым пистолетом в руках ворвался Карманов, собственной персоной.
– Что здесь… ты… я не поним… – растерянно оглядывая нас, не отводя пистолет в сторону, забормотал он. – Где Анжела?! – рявкнул он через мгновение, когда голос его обрел привычную твердость.
