Фамильное древо

На трех витражах радужной волной взлетали ввысь десятки, сотни бабочек - и ни одна не повторялась, не совпадала ни оттенком, ни рисунком на крылышках, ни их формой; но что-то общее пронизывало всю картину, заставляя ее казаться цельной, завершенной и невероятно волнующей в своем стремлении вверх.

Солнечный свет беспрепятственно проходил сквозь изображение и падал на траву многоцветными лучами.

- Павеллийские самшитовые крылатки, - прокомментировал художник, заметив наш интерес, - в течение своей жизни постоянно меняют окрас.

Их миграция - просто невероятное зрелище.

- Они ведь ядовитые, - тихо сказала Джоана и чуть сильнее сжала пальцы на моем предплечье.

- Леди прекрасно эрудирована, - ослепительно улыбнулся художник. - Крылатки становятся ядовиты, как только превращаются в бабочек.

Я наконец смогла оторвать взгляд от смертельной радужной волны на стекле - и снова прикипела.

Пожалуй, я впервые в жизни видела мужчину, способного поспорить красотой с Третьим.

То есть… менее похожие типажи было еще поискать.

Его Высочество собрал в себе лучшие черты старой ирейской аристократии: изящное телосложение, точеное лицо, великолепные манеры и поставленная самыми именитыми хореографами пластика движений. Вся его внешность - сдержанная, исполненная достоинства; над его образом работал не один десяток человек. Перед принцем хотелось склониться, признавая его превосходство.

Стоящий передо мной мужчина чем-то ассоциировался с нарисованной им волной. Легкая небрежность в одежде - воротник рубашки, распахнутый чуть сильнее, чем следовало бы, свободно развевающийся конец пестрого шелкового шарфа, торчащая из кармана узких брюк тонкая перчатка; невозможного оттенка глаза - темно-голубые, как небо над морем перед грозой, - темные брови вразлет, будто он всегда немного хмурится, и асимметричная улыбка, наполняющая все черты лица каким-то неуловимым внутренним светом, отличающим действительно красивых от рождения людей.

Склоняться перед ним не хотелось определенно.

Он вызывал совершенно ошеломительное желание прижаться губами к его вечно приподнятому левому уголку рта или хотя бы немедленно сменить старое платье, сшитое по эскизу для дам, готовящихся в скором времени снять траур, на что-нибудь более светлое и подходящее молодой леди.

- В этот период жизни они ярче всего, - продолжил художник, вежливо не замечая моей реакции, и указал на первый витраж - действительно самый яркий, розово-рыже-сиреневый, как закат над водой.