Фамильное древо

Я хотел, чтобы Вы проверили на приворот леди Альгринн. Разумеется, счет за Ваши услуги оплатит королевская казна.

Леди Хикари раздраженно отмахнулась и протянула ко мне обе руки. Я покорно вложила в них свои ладони и замерла, позволив этой невероятной женщине сосредоточенно щуриться и осматривать меня, будто в поисках скрытого послания. Ее магия ощущалась, будто легкая игривая щекотка.

А вот слова жалили, будто рой озлобленных ос - хотя, должно быть, она хотела меня успокоить.

- Нет, приворота нет. Все в порядке.

Его Высочество нейтрально улыбнулся ей и выразил пожелание увидеть счет в течение трех дней. Я заставила себя поблагодарить подругу и осталась с ней допивать чай за ничего не значащей женской болтовней, надеясь, что она поможет мне привести мысли в порядок, как помогала всегда. Возвращаться в особняк, пока там еще творит неподражаемый Крейг Ривз, я откровенно боялась.

А Его Высочество вскоре вежливо откланялся и ушел встречать хелльскую делегацию, ни словом, ни жестом не дав понять, как его задели напрашивающиеся выводы - что художник мне действительно нравится до ватных коленей и заплетающегося языка, как никогда не нравился сам принц.

Хикари с трудом дождалась, пока Его Высочество удалится. Ей, как и любой благовоспитанной леди, никогда не проявляющей излишнего любопытства при свидетелях, не терпелось разузнать все подробности о моем “подозреваемом”.

Разговор с ней не показал ничего неожиданного. Все мои сведения о художнике сводились к тому, что у него было трудное детство, а еще он талантлив и возмутительно хорош собой.

Я не знала, что ему нравится, где он живет, поддерживает ли связи с семьей, - но отчего-то точно помнила, что от улыбки у него появляется ямочка на левой щеке и загораются глаза; помнила его легкую небрежность в одежде и весьма неплохие для человека его класса манеры. И - особенно, почти болезненно четко - зеленое пятнышко краски на смуглой ключице.

Хикари слушала внимательно, опустив глаза и беззвучно помешивая чай ложечкой. За окном смеркалось, и в сгущающемся полумраке ее платье будто растворялось, сливаясь с кожей - а мне вдруг пришло в голову, что она, должно быть, рассчитывала провести вечер с Константом. Оттого и выбрала столь экстравагантный наряд, становящийся только интереснее с темнотой.

- Прости, - смутилась я и отставила пустую чашку.