"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

За время пути они несколько раз пересекали те или иные помещения, но там им встречались только штатские самки, провожающие троицу удивленными, возмущенными, а порой и брезгливыми взглядами: как смеют презренные самцы так нагло разгуливать за пределами своей семейной ячейки? И почему летящая с ними самка не поставит их на место?! Нервы Ливьен были натянуты, как струны; она уже отвыкла от слепой дисциплинированности своих соплеменниц. Но именно эта доминанта поведения горожанок оказалась спасительной для нее и ее сопровождающих: у маака не принято вмешиваться в чужие дела.

Однако в самой ячейке Совета им были готовы дать подобающий отпор. У входа Ливьен вновь активировала Камень. Но он погас тотчас, как они вошли в зал: навстречу им из гамака поднялась пожилая самка, и ее сверкающий Знак был явно старше. Ливьен была знакома эта Посвященная. Ее звали Лаузания. Она была одним из членов Совета, участвовавших в организации экспедиции к пещере Хелоу. Кроме нее в комнате находилось трое вооруженных до зубов самок-стражниц, тотчас при виде нападавших, ощетинившихся стволами искровиков.

– Ливьен из семьи Сигенон, – повелительным жестом подняла руку Луазания. – Ты – отступница. Ты нарушила все писаные и неписаные законы нашего народа и заочно приговорена к смерти, также, впрочем, как и дикари, сопровождающие тебя и твои, противные самой природе бабочек, дети и внуки. Но прежде Совет желает выслушать…

Однако договорить она не успела. Со стороны противоположного входа в ячейку раздались выстрелы.

Ливьен упала на пол, закрыв голову ладонями. Сверху сыпалось флуоновое крошево и обломки хитинопласта. Невообразимый гром длился лишь несколько секунд, затем наступила неестественная тишина.

Ливьен подняла голову. Рамбай лежал рядом с ней. Его глаза были открыты, но взгляд был безжизнен. Ливьен с ужасом подумала, что он мертв. Но он шевельнулся, а затем, отряхиваясь, сел.

Стражницы и Лаузания остались неподвижно лежать в лужах крови.

Из противоположного входа в ячейку влетел еще один Лабастьер и два дикаря-урании.

Нам не будет прощения, Ливьен, – поднимаясь на ноги, обреченно сказал Рамбай.

Лицо Лабастьера, напротив, хоть и выглядело усталым, в то же время светилось торжеством:

– Все ключевые позиции города захвачены, – заявил он.