"!Фантастика 2023-109". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

 – Лабастьер перестал быть нашим сыном, любовь моя, Ливьен. Теперь он сам себе и мать, и отец, и племя… Мне непонятно только одно: зачем он тратит свое драгоценное время? Зачем ему «порядок» у махаон и маака? У него есть он сам – тысячи Лабастьеров. Вот и устанавливал бы среди них порядки, которые ему нравятся.

– Ошибаешься, отец, – одновременно покачали головами оба Лабастьера, произнося эту фразу синхронно, – мой народ – все бабочки мира; и мой народ любит меня.

…Внезапно Наан ощутила невыносимую тяжесть.

Тысячи звуков и тысячи картин одновременно втиснулись в ее оглушенное сознание, ухитряясь оставаться самостоятельными и не смешиваться друг с другом.

Она видела апартаменты сотен дворцов, множество пейзажей лесных массивов, грандиозные строительства подводного Города и межзвездного корабля… и в то же время в различных направлениях летела под облаками – на крыльях и на антигравах. Она видела раболепно склоненные перед собою фигуры придворных, слышала крики пытаемых бунтовщиков и ощущала страстные ласки жен… Она была Лабастьером Первым.

И она ужаснулась той психической нагрузке, которая навалилась на нее. Неужели император испытывает эту нагрузку постоянно?!

Невозможно было бы дать достаточно корректную картину восприятия Лабастьера, будь этот участок мнемозаписи выполнен в обычном формате, позволявшем пользователю лишь видеть, слышать и ощущать органами чувств мнемодонора. Но эта запись была произведена во втором, усложненном, формате.

Наан «услышала» мысли Лабастьера, окунулась в его память и подсознание.

Так, например, видя гигантский остов космического корабля, она почувствовала безотчетный страх императора перед далями космоса… Но она не сразу поняла все это; сначала, когда в ее рассудок вломился ревущий хаос чужих мыслеобразов, ей показалось, что она просто сошла с ума.

Она почти перестала помнить себя, растворившись в калейдоскопе императорских чувств, сильнейшим из которых была ПЕЧАЛЬ… И тут же острая, невыносимая физическая боль пронзила ее сердце и заставила сосредоточить все внимание на одном из непрерывно сменяющих друг друга и наползающих друг на друга видений…

Самец, вонзивший стальной клинок в сердце Лабастьера, был знаком ей… Да-да! Ведь это ее брат! Но он значительно моложе и еще крылат… Лабастьер прочил его на должность личного архивариуса и был уверен в его беззаветной преданности…

– Зачем? – прохрипел Сын Бога, оседая на пурпурный шелковый ковер.