"Фантастика 2023-123". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

С одной стороны, он не может мыслить без языка. С другой стороны, из-за языка он не может мыслить шире, чем позволяет язык. Расширить мышление невозможно без того, чтобы не избавиться от языковых рамок, но без языка мыслить невозможно вовсе. Не уничтожив границы мышления нельзя выйти за рамки собственного существования. А вернее, представления о себе. Лишь таким образом можно изменить свою природу. Поэтому любая трансформация начинается с изменения образа восприятия окружающего мира — то есть, мышления. Достичь подобного человеку самостоятельно невозможно.

Это за рамками его природы. Но если соединиться с существом, обладающим подобным мышлением — то есть, иным, не скованным языком восприятием себя и действительности, что, по сути, одно и то же, — то трансформация становится возможна. Однако подобное слияние подразумевает полное отождествление участников союза. Они должны стать единым и неразделимым организмом как на физическом, так и на энергетическом и мыслительном уровнях. Если ты согласен, то подойди.

Последняя фраза была произнесена таким же деловым и будничным тоном, как и вся остальная речь.

Я даже не сразу понял, что от меня требуется. Но двойник смотрел выжидательно, и мне пришлось пойти к бассейну. На краю я остановился: как добраться до чёрного постамента, я не представлял. Однако никакого моста не появлялось. В голову пришло, что, возможно, всё дело в ограниченности моего сознания, о котором только что говорил двойник. Слово «жидкость» определяло отрицание твёрдости поверхности и, как следствие, запрещало мне идти по красной глади.

Я осторожно ступил на воду. Она оказалась твёрдой, хотя внешне никак не изменилась: поверхность по-прежнему слегка дрожала. Я двинулся к двойнику, стараясь не смотреть под ноги. Конечно, ничто здесь не имело физической природы, поэтому не имело ровно никакого значения, как выглядит. Жидкость или нет — всё зависело от меня.

Добравшись до двойника, я ступил на чёрный постамент, оказавшись с самим собой лицом к лицу.

— А теперь нырнём, — проговорил тот, одобрительно кивнув.

— Готов?

— Куда нырнём? — спросил я, взглянув на алую поверхность бассейна.

— В себя, разумеется.

Как только слова эти прозвучали, чёрный постамент под нами исчез, и мы полетели в открывшуюся под ним узкую шахту. Я заметил, что вода над нами смыкается, и вскоре вокруг стало темно. Я не видел ни своего двойника, ни себя, ни даже стен шахты. Вспомнилась Алиса Кэролла, но ей спокойствию я мог лишь позавидовать. Меня охватывала паника.