"Фантастика 2025-57". Компиляция. Книги 1-28

— Комната мне не нужна, — усмехнулась она, — Мои хоромы всегда со мной.

— Ненавижу, — стиснув зубы, пробурчал Ифрит.

Он понимал, что противная Нахида специально расположилась на самом видном месте. Будет ли он выходить из замка, будет ли просто смотреть в окно — она всегда рядом.

— Я тоже скучала, — её голос словно помолодел в момент признания, и в сердце джинна что-то дрогнуло… Но следующая фраза заставила его посинеть от злости, — Остановишься у меня, Илай?

В бешенстве джинн вылетел из зала, а противная старуха лишь рассмеялась вслед.

Форас, Белиал и Малфас, пока их старший брат препирался с Нахидой, переводили взгляд с одного на другого. Воспользовавшись тем, что Ифрит занят, Маша занялась Дамиром. Платок Жасмин уже полностью пропитался кровью, поэтому девушка оторвала подол платья и перевязала им рану. Дамир пришёл в себя, но сил подняться не было. Пришлось дождаться, пока Ифрит уберётся вон, и лишь тогда друзья смогли перенести его в свободную спальню.

После ухода джиннов все стали расходиться, и лишь Асият замерла нерешительно.

Без Ильи она терялась тут. Наверное, он был прав, нужно было остаться в доме Джафара, но она не послушалась.

— Идём, — обернулась на пороге Вельма, — Теперь ты с нами, забыла? Мы не дадим в обиду.

Горыныч и Лёля долго лежали без движения. Невидимые путы так крепко держали крылья, что малейшая попытка ими пошевелить причиняла боль.

— Эй, герой, — обращаясь к Горынычу, произнесла средняя голова Лёли, — Что будем делать?

— Не знаю, — честно признался он.

— Помощи ждать? — предположил правый.

— Не до нас сейчас, — горестно вздохнул левый.

— Мда… — поглядывая на своего героя, мрачно произнесла левая голова драконицы. Она принялась рассуждать вслух, — Помощи ждать бесполезно, надо самим пытаться. Что я помню про драконье пламя? Ничего, а ты? — она вопросительно уставилась на свою среднюю, самую умную голову.

— Нууу… — призадумалась та.

— Магией насыщает, другим драконам вреда не приносит.

— А давай на него дыхнём? — предложила левая средней, и Горыныч побледнел.

— Подожди… — заколебался змей, ведь то, что он дракон, это он сам придумал, а вдруг нет? Но и признаваться в этом своей невесте, как он уже мысленно считал Лёлю, он тоже не хотел, — А вдруг ты ошибаешься? — начал Горыныч юлить.

— Что⁈ — прищурилась средняя, — Сомневаешься, что ты дракон настоящий?

— Нет! Дыши, — зажмурились три пары глаз змея.

«Лучше гордо помереть недраконом, чем признаться в этом и упасть в её глазах», — решил для себя Горыныч.