"Фантастика 2025-57". Компиляция. Книги 1-28

— Друзья, — после того, как Забава закончила свой рассказ, вдруг поднялся Елисей, — От лица королевской семьи тридесятого царства, счастлив пригласить вас, — печальные глаза Забавы довольно сверкнули в отблеске костра, — На бракосочетания наследника престола, царского сына Елисея и прекрасной девы Забавы, которое состоится… состоится которое… — замялся, вспоминая, когда же именно: как и любой мужчина, он был далёк от запоминания любых памятных дат, тем более, что по статусу ему это вообще было не положено, — Через две недели, в общем, на последнее воскресенье второго летнего месяца, вот.

Его пафосное заявление, сделанное стоя посреди лесной поляны в лесу, одетого лишь в мокрые штаны, закатанные до колен, выглядело так нелепо, что Мила, пряча улыбку, серьёзно ответила:

— Большая честь, ваше величество.

— Высочество, — поправил её Елисей, важно кивнув, что принимает ответ.

— Слышь, высочество, — улыбнулся Иван, — Рубаха высохла, на, — кинул другу одежду, — Надевай, простудишься в мокрых портках-то.

— Ой, — тут же вспомнив, в каком он виде, Елисей уселся обратно, и уже без официоза спросил, — Придёте?

— А то! — подтвердил Иван, — Разве я могу пропустить такой праздник у лучших друзей?

Его собственное семейное счастье началось без размаха. Они с Марьей по-тихому обвенчались, рядом лишь семьи. Решили поскорее, пока отцы не передумали. Да и некогда было, нужно возвращаться, королевством править, трон пустовать долго не может.

— А что мы подарим? — шепнула Мила на ухо Добрыне, заставляя его задуматься.

Всё-таки это не деревенская свадьба, тут подарок должен быть особенный. А что дарят особам голубых кровей, она представляла смутно.

— Позволь в качестве подарка изготовить вам кольца с Забавой? — спросил Добрыня у жениха.

Как хороший кузнец, Добрыня мог выковать изделие любого размера.

— Да! — обрадовалась невеста, — Это будет волшебно!

Ещё немного поболтав и решив завтра возвращаться в деревню, друзья улеглись ночевать у костра.

— Нет, ну как так — нет гарема? — сокрушалась, сидя на скамейке у палисадника Шахрият, — Где это видано, что жена одна? Что за мир такой? Не понимаю.