"Фантастика 2025-71". Компиляция. Книги 1-10

Во всяком случае, усы точно были похожи. Писатель уселся за колченогий журнальный столик (столик нервно вздрогнул), эльфы по бокам оперлись на свои магические алюминиевые мечи, а Наденька завела на полчаса высоконаучную речь о значении фэнтези в мировой литературе (в общем) и о значении в мировой литературе творчества Авдея Белинского (в частности).

— Как его зовут?! — шепотом переспросила я Леночку.

— Авдей Белинский. Неужели никогда не слышала? — изумилась та. — Ты вообще хоть что-нибудь читаешь?

— К тому, что я сейчас читаю, этот Белинский вряд ли имеет отношение.

«Магические изыскания» Дель-рио еще никогда не стояли в списке общеизвестных бестселлеров. Но Леночке о том лучше не знать.

— Белинский — это его псевдоним?

— Нет. — Леночка, похоже, уже знала наизусть биографию усатого фантаста. — Он дальний потомок того самого Белинского. Между прочим, учился в Литературном институте. Три курса. А потом…

— Отчислили за пьянку и растление молодых сокурсниц?

— Тьфу на тебя! Просто он решил писать фантастику, он этим с детства увлекался.

— И что, получается?

— Вик, ты иногда становишься просто невыносимой. Возьми почитай его романы, они все есть у нас в библиотеке, между прочим. «Стрела с Прозвищем», «Смиренный ленлорд», «Год распутной Инезильи»… Мне нравится его пародия на японские теленовеллы «Братишка из Рая». А еще «Седой хам» и «Мой муж — ангел».

— Да, впечатляет… Хорошее название — залог успеха. А скажи, пожалуйста…

— Вик, дай послушать, а? Человек из Москвы к нам ехал выступать!

— Извини.

 — Я сама попыталась сосредоточиться на речи московского гостя.

И через некоторое время поняла, что на самом деле он страшно волнуется, боится всей этой горластой аудитории, ненавидит свой парадный костюм от Гуччи и дико хочет курить. Мне стало его жалко. А еще… почему-то захотелось увидеть, какого цвета у него глаза.

Я бесцеремонно протиснулась в первый ряд между двумя увлеченно жующими «Стиморол» пацанами и уселась как раз напротив писателя.

Пожалуйста, не думайте, что я принялась сверлить его особенным взглядом и доводить до неврастении. Тем более что при ближайшем рассмотрении писатель оказался вполне симпатичным мужчиной несолидного возраста и телосложения. Было в нем то, что я называю интеллигентной хрупкостью (то есть отсутствие бугрящихся под малиновым пиджаком анаболических мышц и нависающего над старыми джинсами пивного живота). Впрочем, внешность для мужчины — не главное.