Ты не слыхал – как раз из машины вылезал.
– А-а. Это наверно их контора называется – Санаторий, – проявил неожиданную смекалку кандидат физкультурных наук. – Зачем только комитетчикам Мария?
– Анна, – поправил кандидат политологических наук. – Не знаю.
Мысли у Дронова в этот момент были такие: «Одно дело бандюганы, другое Контора. Санаторий, блин. Звонить надо. Только он, больше никто не поможет».
– Что делать-то будем? – спросил заинтересованный Дарновский. – Прямо ума не приложу. Полный тупик. Идеи есть?
– Идей нет.
– Дронов осторожно, но уверенно вел машину по заросшему молодой травой склону. – Есть один хороший человек. Он поможет.
Глава четырнадцатая
Усвистел
– Ну так звони своему хорошему человеку. – Умник сунул трубку. – Аппарат чистый.
– Откуда знаешь?
– Знаю.
Чего-то темнишь ты, парень, уже не в первый раз подумал Сергей. Ладно, я тебя после разъясню. Когда Марию найдем.
Номер Сэнсэя напарнику говорить не стал, сам набрал, скосив глаза на диск.
Гудка, наверно, после десятого Иван Пантелеевич наконец отозвался.
– Милая у тебя появилась привычка по ночам меня будить, – говорит. – Ты где?
– По полю еду.
И рассказал, какая каша тут заварилась. По возможности коротко, но ничего важного не упустил.
Сначала Сэнсэй вставлял короткие замечания по ходу. Услышал про КГБ – присвистнул и обещал выяснить, что да к чему. Когда дошло до трупа, крякнул, сказал – придется залечь на дно. А потом разговор вдруг оборвался.
Было это так.
– Да, тут вот еще что.
– Сергей вспомнил подробность, которая могла Ивану Пантелеевичу что-то подсказать. – Козел этот, который с обрыва прыгнул, какой-то санаторий поминал. Типа докладывать туда надо. Я так подумал, что этот санаторий не медицинское какое-нибудь учреждение, а…
– Санаторий? – перебил его Сэнсэй странно изменившимся голосом. – Ты не ослышался?
Дронов поглядел на умника, который прижимался ухом к самой трубке. Тот кивнул.
– Точно. А что это за…"
"– Вот что, друг дорогой.
– Иван Пантелеевич нервно откашлялся. – Ты мне больше не звони. И упаси тебя Боже когда-нибудь попасться мне на глаза. Ублюдок, во что впутать хотел! Тебе совет нужен? Изволь. Лучшее, что ты можешь теперь сделать, – вернись на тот обрыв и тоже грохнись с него.
Вытаращив глаза, Дронов посмотрел на пищавшую сердитыми гудками трубку. Впервые за эту довольно-таки кошмарную ночь ему стало по-настоящему жутко.
– Никогда не слыхал, чтоб он так разговаривал.
