– Что тут смешного? – грубо спросил Роберт."
"– То, что разница между вами и гражданином Дроновым, при всей противоположности, совершенно исчезает, когда дело касается одной милой барышни. Реакция абсолютно идентичная. Сергей Иванович, у которого коэффициент интеллектуального развития почти вдвое ниже, чем у вас, заявил мне то же самое. Ничего не желаю слышать, пока не увижу ее.
Дарновский враждебно сощурился на собеседника.
– Вы и ай-кью у нас проверили?
– Мы проверили всё, что только было возможно.
– Хватит болтать! – рявкнул Роберт.
Этот старый хлыщ его чудовищно раздражал. – Где Анна?
Александр Александрович сокрушенно вздохнул.
– Вы неуважительны по отношению к старшим, это нехорошо. Следствие чрезмерного самомнения, порожденного вашим так называемым Даром. Ладно. Как говорится, уступаю насилию. – Нет, он все-таки издевался, это теперь стало ясно. – Ваша одежда, как я уже сказал, здесь. Зубная щетка и расческа в санузле. Бриться не нужно, это сделала Люсенька час назад, пока вы еще почивали.
Когда приведете себя в порядок, идите по коридору налево. Там в конце дверь.
Полковник поднялся.
– И там будет Анна? – недоверчиво спросил Роберт.
– Она уже там.
Явление второе и третье
Под диковинную смесь марша и болеро Дарновский шел по светлому коридору с симпатичными акварельками на стенах. Ошибиться дверью было невозможно – она здесь имелась всего одна, в самом конце.
Сердце колотилось, почти как у Дронова в Режиме. Неужели за дверью Анна?
Он оперся рукой о стену, чувствуя, что должен отдышаться.
Да и ноги были, будто деревянные. Мышцы задеревенели, что ли?
За окном виднелся газон, деревья. Прямо возле стекла покачивалась ветка. Роберт напряг зрение и увидел, что листья не юные, какими были еще вчера, в смысле 19 мая, а грубые, напитавшиеся солнцем. Сколько же времени прошло?
Перед самой дверью он остановился снова. Глубоко вздохнул. Повернул ручку.
Большая комната, на открытом окне подрагивают шторы, пахнет свежестью и цветами.
Четыре кресла. В одном, кажется, сидит Васильев – во всяком случае, кто-то седой, остальные три вроде бы пустые.
– Явление второе, – сказал седой. Да, это был полковник. – Она и он.
Роберт сделал несколько шагов и вдруг увидел, что крайнее справа кресло не пустое – в нем, подобрав ноги и обхватив себя руками за плечи, сидела… Да, да!
– Анна!
Он бросился к ней.
Думал, она бритая наголо – ведь собственными глазами видел на фотографии, – но у Анны на голове топорщился стильный бобрик, очень ей идущий.
