Когда у него от страха сердце сжимается, и в башке с «то-так» на «токо-так» переходит, это пульс в четыре раза ускоряется. То есть не все вокруг начинают медленно говорить и двигаться, а он сам вчетверо ушустряется. Вот оно что! То-то и Рожнов вмазать ему не смог, и даже Репа. Ему казалось, что они шевелятся, как сонные мухи. Или как в замедленном кино. А на самом деле они-то были нормальные, это он прыгал, будто Чарли Чаплин.
– А что твой стук в голове? – спросил доктор растерянно. – Не беспокоит?
– Прошло, – отмахнулся Серега.
– Как на улицу вышел, сразу башку ветром продуло. А вы не напутали тогда, насчет триста двадцати?
Бородатого он теперь не боялся, совсем.
– Всё может быть, – растерянно пробормотал врач. – Дай еще раз померяю.
Теперь и вовсе вышло семьдесят.
– Пить надо меньше. – Серега выдернул руку. – Врач, называется.
А сам думал: вчетверо быстрей! Вчетверо!
Новый порядок
Раньше Серега Дронов думал, что человеческая жизнь может так быстро меняться только в кино. Или в сказке. Типа жил на свете замухрышка, кто ни попадя об него ботинки вытирал, и вдруг – бац, поймал волшебную щуку либо конька-горбунка.
И сразу как повалило: и то, и это, и полцарства впридачу.
Во-первых, Рожнов. Сколько Серега с ним, заразой, промучился, а тут чик-чирик, и нет Рожнова.
После стыка в Нежданке думал Серега отделать отчима как следует – и за ШИЗО, и за мамкины выбитые зубы, но Рожнов дома больше не появлялся. Так испугался пасынковой лихости, что даже шмотки свои не забрал. И из ДЭЗа уволился.
Уехал куда-то, с концами, будто и не было его.
Мамка денек поплакала и перестала. Серега с ней беседу провел: мол, будешь квасить – смотри. Она только голову в плечи вжала, и с тех пор он ее пьяной не видел. Наверно, так у нее душа устроена, надо ей кого-то бояться, не мужа, так сына.
Дома хорошо стало. Чисто, спокойно. Захочешь жрать – в холодильнике суп, котлеты. Ночью не орет никто, не лается, спи – не хочу."
"А спал Дронов теперь допоздна. Потому что днем и вечером дел было выше крыши.
Помогал Мюллеру в Басманове новый порядок устраивать. Это Мюллер так назвал – Новый Порядок. В смысле, что «зондеркоманда» с этих пор в городе главная, как ее группенфюрер решит, так и будет.
Начал он с двух соседних команд, прибрал их к рукам, назвал «бригадами». Это у него легко получилось. Взял с собой на стык Серегу, сказал: ничего не говори, просто помалкивай.
Про то, как Серега Арбуза уделал и самого Репу по стенке размазал, уже все знали.
