- А зачем? Ты начнешь нервничать, злиться, переживать. А тебя надо беречь. К тому же, что изменится от того, что я скажу тебе об этом? Ты свою электронную почту проверяешь?
- Нет. Боюсь вирусов. Это в городе у меня всегда есть возможность срочно полечить компьютер и спасти все, что в нем есть. А если что случится здесь, в санатории, то вся начинка ухнется. Деловая переписка идет через тебя, а все остальное меня сейчас мало интересует.
- Если бы ты посмотрел почту, ты бы увидел, какое количество журналистов тебе пишет с просьбами об интервью.
Интерес к твоей особе колоссальный, тем более что стараниями твоей дочери сразу после аварии все узнали про амнезию. Потом им с твоей подачи дали информацию о том, что ты все вспомнил и с головой у тебя нет никаких проблем. Потом замелькали ссылки на твою дочь, которая продолжала твердить про амнезию. Потом я всем говорила обратное, как ты и просил. Все окончательно запутались, но мои высказывания уже никто не опровергал, и теперь журналисты верят, что у тебя с головой полный порядок, и всем хочется написать о том, как это бывает у известных личностей, что сначала все помнишь, потом не помнишь, потом снова помнишь.
И будет ли этот любопытный опыт отражен в твоих последующих произведениях.
- Муся, я изменил свою позицию. Я хочу дать интервью. - Кошечка молча достала свой знаменитый органайзер, открыла, приготовила ручку. Вот за что я ценю своего литагента, так это за ее умение не задавать вопросов именно тогда, когда я не настроен на них отвечать.
То есть никакого квохтания с возгласами ""почему?"", ""как же так?"" и ""что случилось?"". Спокойная деловая готовность выполнить каприз автора номер один. В благодарность за ее деликатность я решил все-таки пояснить свое решение.
- Я хочу во всеуслышание заявить, что у меня амнезия, провал памяти. Я хочу, чтобы все, кому это интересно, усвоили, что я ничего не помню, не знаю и не собираюсь по этой причине ничего предавать огласке.
Я хочу обезопасить себя, ты понимаешь?
- Корин, когда люди хотят обезопасить себя, они обращаются в силовые структуры, а вовсе не к журналистам. Тебе никогда об этом не говорили?"
"- Не говори мне ничего про силовые структуры! - взорвался я. Слышать о них не хочу! Они там все куплены-перекуплены и покрывают друг друга. Кроме того, если я скажу им, что меня собираются убить, то станет ясно, что я что-то подозреваю.
