А фильм оказался длинным, две серии, но таким интересным, таким захватывающим, что я оторваться не могла. И кушать хочу, и фильм смотреть хочу, сижу и разрываюсь между своими желаниями. И только он закончился - тут и вы пришли! Надо мне купить новый телевизор и поставить его на кухне.
На половине Анны мы вынесли стол и стулья прямо в сад ввиду временной невозможности сидеть на веранде. Пикник удался на славу! Обе женщины - старая и молодая - вместе составили чудесную пару собеседников, дополняя и оттеняя друг друга.
Не помню, когда я в последний раз столько смеялся.
И незамысловатая, наскоро разогретая вчерашняя еда казалась мне необыкновенно вкусной и не идущей ни в какое сравнение с блюдами в самых изысканных ресторанах. И воздух был таким свежим и ароматным, каким, казалось, не был ни накануне, ни когда-либо раньше. И выращенные Анной цветы были самыми красивыми и яркими на свете. И две женщины, сидящие со мной за одним столом, были для меня в тот момент самыми любимыми, самыми умными и самыми красивыми.
Самыми дорогими существами на земле. Кажется, я впал в эйфорию.
В какой-то момент я понял, что пора прощаться. Нет, мои дамы не поскучнели, не начали поглядывать на часы, не заговорили о делах. Просто я вдруг понял, что пора. Что, если я пробуду здесь еще полчаса, все очарование разрушится и потускнеет. Откуда пришло это чувство - не знаю, но оно было ощутимым и настойчивым.
Я поднялся.
- Спасибо, милые дамы, за прекрасно проведенное время.
- И вам спасибо, - почти хором откликнулись они и рассмеялись.
Не понимая, что со мной происходит, я внезапно наклонился и по очереди расцеловал обеих в щеки, Марию - в теплые, мягкие и морщинистые, Анну в упругие и прохладные.
Я удалялся прочь от знакомой калитки, не оглядываясь, но точно зная, что они смотрят мне вслед.
* * *
Работа немного отвлекла меня, но, закончив эпизод, я снова окунулся в холодную прорубь непонимания. Что мне делать? Как жить со всем тем, что обрушилось на меня?
Получалось, что доверять я могу только двум людям из всех, кто меня окружает.
Но к одному из них я не обращусь за помощью, даже если мне будет угрожать смерть. Остается всего один человек. Всего один... Если бы все, что происходило со мной, происходило в книге, я бы, конечно же, заставил героя развернуть машину, не доезжая до дачи, и мчаться в город, к тому самому единственному человеку, которому пока еще можно доверять.
