Молодые должны идти вперед, а не оглядываться на предков.
- Я постараюсь что-нибудь придумать, чтобы дезавуировать эту информацию, - спокойно продолжала Муся. - Но ты в свою очередь подумай, Андрюша, нужно ли это делать. Если твоя память не восстановится, все равно об этом узнают. Ты же не можешь провести остаток жизни, прячась от людей.
- Она восстановится, - возразил я упрямо. - И я буду сидеть здесь, в этой клинике, до тех пор, пока не вспомню все.
- На это могут уйти месяцы и даже годы, - Муся всегда была пессимисткой.
Но я стоял на своем.
- Это может случиться в любой момент, даже завтра, даже через пять минут. Я сделаю все, что в моих силах. А уж если не получится, тогда и будем думать, как поступать.
- Думать надо уже сейчас, Андрей. Если я от твоего имени или от своего начну опровергать то, что сказала твоя дочь, то она в глазах всех окажется лгуньей. Мы нанесем ущерб ее репутации. А потом окажется, что лгали мы с тобой. И мы станем не только обманщиками, но и подонками, оболгавшими молодую девчонку.
Я-то ладно, с меня какой спрос, я всего лишь литагент, а вот ты другое дело. Ты - любимец народа, тебя обожают, у тебя толпы поклонников, ты считаешься тонким знатоком человеческих душ. Ты хоть понимаешь, что такое развитие событий угробит тебя как писателя? Не как автора самых популярных в стране книг, а именно как писателя, как человека, олицетворяющего мысли и чувства нации?
Сказано, честно говоря, громковато, я таких сравнений явно не заслужил. Куда мне до ""совести нации""! Но Муся, как всегда, права, ибо она не только пессимист, но и стратег, в отличие от меня.
Она умеет смотреть вперед, а я, как обычно думаю только о сегодняшнем дне. Впрочем, если бы она не умела смотреть вперед и просчитывать ситуацию, она не стала бы литагентом, точно чувствующим, какого писателя в какое издательство имеет смысл предлагать, чтобы потом, спустя два-три года (раньше не получится), заработать на этом. С доводами Муси я вынужден был согласиться, но на мою твердую решимость в кратчайшие сроки добиться восстановления памяти это не повлияло.
- Я подумаю, - пообещал я. - Но прошу тебя никому пока ничего не говорить. Кто знает - тот пусть знает, с этим уже ничего не поделать. Но лишний раз поднимать тему не нужно. Хорошо?
- Хорошо, - согласилась Муся. Ее большие голубые глаза за стеклами очков в изящной округлой оправе смотрели внимательно и чуть настороженно, ну точь-в-точь как глаза нашей персидской кошки.
