Лина несколько поостыла, поблагодарила меня за понимание и сказала, что через несколько дней уезжает в Шотландию на месячные языковые курсы, а после возвращения, в середине мая, займется расторжением нашего брака и устройством новой семейной жизни со своим неоперившимся птенчиком. Я со всем соглашался, высказав единственную просьбу ничего пока не говорить родителям: она-то уедет в свою Шотландию, ее там не достать, и все коллективные усилия по пропиливанию черепа достанутся мне одному. А то, что пропиливание начнется и будет чрезвычайно интенсивным, я не сомневался, и родители Лины, и моя матушка встанут в мощную оппозицию нашему решению развестись.
Когда в голове у моей супруги созрел этот чудовищный по своей безнравственности план? Наверное, когда ей позвонила моя Ольга Андреевна и сообщила, что я потерял память. Дело в том, что ее прекрасный сексуальный Ромео в полном соответствии с текстом Шекспира внезапно остыл к своей перезрелой пассии и явно вздохнул с облегчением, когда она убыла совершенствовать разговорный английский.
Дня за два до аварии я увидел в газете фотографию, на которой он обнимал прелестную девушку, свою ровесницу, а заметка под фотографией поведала мне о том, что дочь крупного олигарха, известного на всю страну владельца медиахолдинга, наконец официально представила на празднике по случаю дня рождения своего избранника, венчаться с которым она собирается через десять дней где-то в экзотической стране, а свадьба состоится тремя днями позже уже в другой стране, менее экзотической, но более престижной, то есть экономически развитой.
Иными словами, в отсутствие мамки мальчик быстренько вылез из подполья и собрался линять за пределы досягаемости. Конечно же, Лина об этом узнала. И испугалась остаться у разбитого корыта. И осталась бы, если бы не моя амнезия.
Я представил себе, с каким отвращением она занималась со мной любовью, когда приехала в санаторий и рассказывала о нашей вновь вспыхнувшей страстной любви.
Ее тошнило от каждого моего прикосновения, она имитировала удовольствие, притворно стонала, а я, идиот, радовался... Боже, какая гадость! Лина дважды унизила меня, сначала на даче, когда объясняла мне, до какой степени я ей омерзителен, а потом после аварии, когда обманывала. Неужели я действительно сам навлек на себя все это?
Но как бы там ни было, она не приедет на дачу, пока я сам не попрошу об этом.
