""Завтра, - решил я, опуская голову на подушку, - завтра я выйду гулять днем, когда светло и в парке много людей. Если меня собирались убить, то на глазах у всех сделать это не посмеют. А если нет, если у тех звуков совсем иное происхождение, то будем надеяться, что мне повезет, я снова их услышу и все выясню. Как просто! И почему я не сделал этого сегодня? Завтра сделаю обязательно"".
* * *
Едва Борис переступил порог моей палаты, я почуял неладное. Может, не зря матушка боялась, что встреча с ним может меня расстроить? Борька Викулов, мой ровесник и одноклассник, был совершенно седым.
Белым как лунь. Щеки заметно опали. Походка была не такой стремительной, как прежде. Что с ним? Неужели тяжелая болезнь свалилась на него? А я ничего не помню.
Наверное, мина у меня была чрезмерно выразительной, потому что Борька усмехнулся:
- Что смотришь как неродной? Не узнаешь? - Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и обрести способность внятно говорить.
- Прости, Боря... Я ведь не помню ничего. Что с тобой? Ты болен?"
"- Я? - он расхохотался, и смех его был прежним, раскатистым и громким. - Теперь уже нет. Теперь я здоров. Да ты не переживай, Дюхон, ты меня в таком виде и не видел. Мы ж с тобой больше двух лет не встречались.
То есть как это не встречались? А на кладбище? Я отчетливо помню, что мы виделись с Борькой в феврале девяносто девятого, в день рождения Веры. Потом было то самое восемнадцатое июля, после которого я ничего не помню, а потом еще август - день рождения отца, октябрь - день его смерти, декабрь день смерти сестры.
Потом снова февраль, уже двухтысячного года, и снова август, октябрь и декабрь. И февраль две тысячи первого. Восемь дней поминовения, и что, ни на одном из них я не виделся с Борькой? Как же так, почему? Неужели он два года болел?
- Прости, Боря, - растерянно повторил я, потому что никаких других слов придумать не мог. - Я действительно ничего не помню.
Расскажи, будь другом.
- Да уж вижу, что ни хрена ты не помнишь! - Чуть прихрамывая, он пошел мне навстречу, протягивая руку. Мы коротко обнялись, и я полез в шкаф-сервант, где стояли предусмотрительно привезенные матушкой бутылки с дорогими спиртными напитками на случай необходимости отблагодарить кого-то из персонала.
- Мне нельзя, а тебе налью. За встречу. Что ты будешь, коньяк, виски, водку?
- Ничего, Дюхон, не буду, я за рулем.
