Как следовало из собранных мною материалов, такого рода фактуры у меня не было, а ведь это может оказаться любопытной изюминкой, тем, что я называю ""розочкой на торте"". Тесто для торта есть, а вот крема для розочек пока маловато.
Быстро натянув джинсы и джемпер, я спустился вниз и зашагал в ту же сторону, куда ушла основная группа. Так и есть, все они толпились перед входом в знакомый трехэтажный домик, белые халаты перемешались с милицейской формой и гражданской одеждой. Одно из окон на первом этаже распахнуто настежь и вызывает повышенное внимание присутствующих, среди которых я заметил Риту, до невозможности хорошенькую медсестру своего отделения, которая в каждое дежурство отчаянно строила мне глазки, что, как мне казалось, давало мне право на приватную информацию.
- Ритуля, - я аккуратно взял ее за предплечье и потянул в сторону, - что случилось?
- Фомич с Мишей водкой отравились, - шепотом сообщила Рита, не сводя испуганных глаз с распахнутого окна. - Насмерть. Представляете, Андрей Михайлович? Тамара пришла рано утром, кухню открыла, чтобы завтрак готовить, остальные повара подтянулись, а грузчика нет, некому продукты из холодильника притащить, ну она и пошла Мишку будить, думала - проспал.
Мишка-грузчик на первом этаже живет, она в окно заглянула - а там... Ой, ужас! Она как закричит, весь санаторий перебудила.
- Ну, положим, не весь, всего-то человек двадцать, - машинально ответил я, пытаясь совладать с тоскливо сжавшимся сердцем. Фомич... Только вчера вечером я разговаривал с ним, а сегодня его уже нет.
Господи, ну зачем он пил вместе с грузчиком какую-то паленую водку, ведь вчера я подарил ему целых три бутылки высококачественного продукта! Пожадничал, хотел хорошую водочку сам выпить, ни с кем не делиться? Или до более торжественного случая берег? А может, тут что-то другое?
- А откуда известно, что они именно водкой отравились? - спросил я Риту. - Может, их убили?
- Да ну что вы, Андрей Михайлович, кому они нужны, два алкаша? И крови нет, я сама видела, я в окно заглядывала.
Лица синие, почти черные, распухшие, и рвота на полу. Типичная картина острого отравления. А на столе бутылка и закуска какая-то.
- Какая бутылка?
Вопрос пришел мне в голову неизвестно откуда, я так и не понял, почему задал его. Но услышать ответ мне отчего-то хотелось.
- Ой, да я не знаю, - отмахнулась Рита, по-прежнему глядя не на меня, а на суету перед крыльцом домика. - Я как лица эти страшные увидела, так больше ни на что уже не смотрела.
