По опыту знал: эта история еще обрастет чудесными подробностями.
Утром продолжили путь. Раненый был слаб, но уже сознание не терял. Раны на нем заживали удивительно быстро. Лютеция всматривалась с жадным любопытством, втайне стараясь найти в нем следы благородного происхождения. Клотильда теперь таскала ему еду на привалах, даже в дороге ухитрялась подкармливать кусочками вяленого мяса.
Он ел много и с жадностью. Лютеция с удивлением и даже тревогой замечала, как быстро нарастает здоровое мясо, как сухие руки обрастают мышцами.
— Но что-то помнишь? — допытывалась она."
"В его темных глазах она видела только багровое пламя костра. Мощные челюсти перемалывали кости вместе с мясом, глаза неотрывно смотрели в пляшущее пламя.
— Ничего, — ответил он тупо. — Ничего!
Тревор на могучее сложение незнакомца поглядывал с одобрительным любопытством, хотя не мог определить, чем же тот занимался: пахотой земли или же держал в руке оружие. Даже на отменного стрелка не похож. Тревор повидал их за свою долгую жизнь, мог выделить из толпы стрелка безошибочно, как бы тот ни маскировался под мечника или хлебопашца.
— Но стрелять ты умеешь, — пробасил он довольно. — Это для мужчины немало... Хотя многие считают, что лук — оружие простолюдинов, но я старый воин! Для меня важнее — умеешь ли наносить урон врагу. А все это происхождение от древних героев, кровь древних правителей...
Фарамунд сказал глухо:
— Если бы я мог вспомнить, кто я! Кто были те люди, среди трупов которых вы меня нашли?
— Разбойники, — сказал Тревор уверенно.
— Значит, я тоже разбойник?
— Скорее всего, — согласился Тревор с полнейшим равнодушием. — Но тогда кто вас побил? Все восьмеро не особенно различались ни по одежде, ни по тряпкам. Две шайки разбойников подрались?..
Лютеция сказала негодующе:
— Разбойники — трусы! Они не станут драться друг с другом. Да еще до убийства. Они нападают только на беззащитных. Или когда уверены в успехе целиком и полностью.
Тревор мотнул головой в ее сторону:
— Лютеция родилась и жила в семье воинов.
Она знает цену воинской доблести. Но и трусости тоже знает!..
Лютеция при этих словах вздрогнула. Ее чистые глаза поднялись к небу. Взгляд вместо звезд отыскал низкие черные тучи. Плечи зябко передернулись.
— Дядя, — сказала она просяще, — а что, если выехать... на рассвете? Не дожидаясь восхода солнца?
— Тут такие туманы, — отозвался Тревор. — Вытянутой руки не видишь. Кони вслепую ноги переломают.
— Но и Савигорд не тронется в тумане, — ответила она тихо.
