Только Лютеция! Да пусть провалится в преисподнюю весь мир, если в нем нет Лютеции!.. Я отправляюсь на поиски. Вели собрать небольшой отряд. Выеду немедленно
Громыхало крякнул, развел руками, снова крякнул, уже громче, наконец пробасил тяжело:
— Все верно. Мужчина должен идти за своей женщиной, куда бы ее ни увезли. Идти и спасать, даже если потребуется разрушить чьи-то державы!
— Вот я и...
Громыхало повысил голос:
— Но ты завоевал Люнеус для Лютеции!.. Мы ж треть войска положили, забыл?.
. Море крови было пролито, ручье покраснели и вздулись!.. И вот теперь этот город у нас отберут? И Лютеция, твоя Лютеция его не получит!
Фарамунд ощутил, словно по голове ударили огромным молотом. В глазах потемнело, а в черепе раздался звон. Он вскочил так резко, что перед глазами заплясали черные мухи.
— Коня!.. Где мой конь?
Из темноты донесся хмурый голос:
— Седлают.
Когда он выскочил на крыльцо, со двора уже неслись в сторону распахнутых ворот всадники. Впереди развевался золотистый плащ Унгардлика, во дворе в седлах оставались только Громыхало и Вехульд.
Он вдел ногу в стремя, в голове мелькнула злая мысль: ну и что, как сказал Унгардлик? Римлян не раз били. А смятение Тревора — это просто память о прежних римлянах, некогда непобедимых...
Громыхало и Вехульд повернулись к Фарамунду. Тот бросил коротко:
— Выступаем наперехват. Дадим бой.
Вехульд набрал в грудь воздуха, так что плечи поднялись выше ушей, раздулся, а когда приложил к губам рог, свирепый рев прокатился ко всему лесу, будоража нервы, заставляя волосы вставать дыбом.
Когда последние всадники покидали бург, из распахнутых ворот конюшни выметнулся на низкорослой рыжей лошадке странный всадник. В мужской одежде Клотильду легко приняли бы за молодого воина, но ее черные как ночь волосы развевались по ветру, только на лбу она прихватила их металлическим обручем,
Лихо гикнув, она понеслась вслед уходящему войску.
Реку они одолели, не останавливаясь.
Унгардлик указал удобное место для брода, но после дождей воды прибыло, в двух местах ноги не достигали дна, их сносило по течению, но, к счастью, там намыло песчаную косу, что вела до самого берега.
Осторожные переплыли реку вместе с конем, а кто-то на плоту или на пустом бурдюке, наполненном воздухом. Вскоре уже все войско отряхивалось на другом берегу. Фарамунд взобрался на самое высокое место, быстро с седла оглядел окрестности.
