Следом за ним двигался, задремав в седле, массивный, грузный воин. Седая голова блестела серебром, короткие волосы трепал ветерок. Широкие массивные плечи обвисли от собственной тяжести. Круглое лицо, потемневшее от ветра, морозов, солнца, слегка обрюзгло, длинные седые усы опускались до груди. Справа у седла на тучи вызывающе смотрела рукоять огромного боевого топора.
Внезапно молодой воин насторожился. Ладонь его шлепнула по рукояти меча. Голос прозвучал сурово:
— Тревор, там что-то впереди...
Седоусый не успел открыть рот, как молодой пришпорил коня.
Остальным видно было, как пригнулся, выставив копье, обогнул огромный дуб и пропал за зеленой стеной. Воины переглянулись, из ножен со зловещим посвистом вынырнули мечи. В руке Тревора появился боевой топор.
— Сюда! — донесся крик молодого воина. — Здесь был бой!
Тревор, уже с топором в руке, осторожно пустил коня за островок из деревьев. Там на широкой поляне в лужах свернувшейся крови застыли человеческие тела. Два матерых волка оскалили зубы, но не осмелились вступить в схватку, попятились в кусты.
Воины быстро осмотрели место битвы. Лица павших искажены яростью, жаждой боя. Некоторые изрублены так страшно, что головы в стороне, отсеченные руки сжимают оружие. Два тела вовсе разрублены от плеча и до пояса, словно здесь дрался разъяренный великан.
Тревор с усилием привстал на стременах, огляделся поверх кустов. Везде тихо, но на всякий случай, сказал густым басом:
— Я проеду вокруг, посмотрю. А ты, Редьярд, проверь, что за люди.
Молодой всадник вскинул копье, потряс:
— Здесь все мертвые!
Тревор крикнул предостерегающе:
— Мертвых семеро, но за кустами могут быть живые...
Воины, не выпуская из рук оружия, выехали на место схватки. Четверо спешились, быстро переворачивали трупы, выворачивали карманы, шарили в складках одежды. На двух мертвецах оказались на удивление добротные сапоги. Спешившиеся едва не подрались: сразу трое ухватились за один и тот же сапог.
Лошадки вытащили повозку на край поляны. Выглянула девушка, быстрые живые глаза на широком загорелом лице без страха оглядели убитых.
Воины стаскивали сапоги, переворачивали павших, шарили в карманах. Девушка соскочила с высокой ступеньки, черные волосы растрепались по прямой спине. Редьярд с высоты седла сказал строго:
— Клотильда, возвращайся к госпоже.
— А что я ей расскажу? — изумилась Клотильда. — Спросила ведь!
— Негоже смотреть на мертвецов, — сказал Редьярд еще строже.
— Это ей. А мне?
— И тебе нельзя.
