Это был страшный миг, ибо нападающие несли огромные потери. Молодые воины подхватили таран, разогнались... И в этот момент створки ворот распахнулись. Наружу выкатились сцепленные в схватке тела, а в воротах, едва не попав под удар бревном в живот, мелькнул Вехульд. Лицо его было в крови, в руках обломанный по рукоять меч.
Он закричал яростно:
— Быстрее!.. Из моих ребят почти никого не осталось!"
"Фарамунд пустил коня в галоп. Сзади загремела земля, Вехульд отпрыгнул, мимо пронеслась грохочущая лавина. Под копытами страшно кричали умирающие.
Копыта коня Фарамунда простучали по плитам раньше, чем створки ворот ударились о каменные стены. Почти не отставая, за ним несся Громыхало, а Вехульд согнал кого-то с коня, прыгнул в седло. По ту сторону ворот площадь была покрыта павшими настолько плотно, что не было видно каменных плит, а кровь не успевала впитываться в щели. Кони пронеслись, разбрызгивая кровь, словно мчались по мелководью.
— Вперед! — крикнул Фарамунд. — Осталось захватить главное здание!
Они мчались как трое зубров, от них разбегались устрашенные защитники крепости.
Массивная дверь явно заперта, но городские врата были покрепче, все разобьем, всех одолеем...
Внезапно площадь сразу сузилась, в узкой улочке шагах в полусотне застыли в мрачном ожидании два ряда легионеров. При виде скачущих франков, быстро опустились на колени, выставили длинные копья.
Фарамунд осадил коня, гаркнул зло:
— Постойте пока там!..
Справа и слева разом оказались морды храпящих коней. Одни всадники поднимали их на дыбы, намереваясь бросить на ровную стену, и пусть гибель, зато слава, а друзья вломятся в пробитую его телом брешь, другие торопливо осыпали легионеров стрелами.
Те щелкали по щитам и шлемам, бессильно отскакивали.
Фарамунд бросил:
— Выбьем дверь в это здание! А там с крыши можно перебить этих дураков, не прищемив себе и пальца!
Он соскочил с коня, за ним несколько человек прыгнули на землю и бросились к дверям. Громыхало держался рядом, вдруг вскрикнул, сильно отпихнул Фарамунда.
Сверху рухнуло нечто серое, массивное. Послышался хруст. Фарамунд остановившимися глазами смотрел на Громыхало, придавленного к земле огромным мельничным жерновом. Жернов, который расплескал бы пятерых по каменным плитам двора, ему лишь разбил страшно голову и раздавил правую сторону груди.
Сверху раздался торжествующий крик. Две женщины, старая и молодая, приплясывали на втором этаже галереи. Перила были сломаны сброшенным ими жерновом.
