Фарамунд выпрямился, повернулся левым боком.
— Я ездил по твоим делам по бургам, — прохрипел Тревор. — А ночью ко мне пришел Редьярд!.. Он упрекал меня, что я помогаю тебе рушить мир... Я вскочил, его нет, но в черепе до сих пор звучит голос!
Фарамунд воскликнул горько:
— Во мне теперь каждую ночь звучат голоса всех, кто погиб по моей дурости! Они уже являются мне и днем... Убей меня, Тревор, умоляю тебя!.. Лучше смерть от меча, чем я упаду с пеной у рта, буду биться в корчах, а потом побреду по дорогам, не помня себя, не узнавая мир.
..
По бургу словно провели гигантской ладонью. Вершинки деревьев согнулись, некоторые сломало, словно лучинки. Одну подхватило вихрем, закружило, подняло, словно перышко, и утащило прямо в тучу. По всему двору закружились вихри, телегу ударом ветра отбросило к стене, перевернуло набок.
Тревор взглянул на ребенка у его ног, на искаженное страданием лицо Фарамунда. Меч начал опускаться, а ярость в глазах начала гаснуть.
— Ты... — вырвалось у Фарамунда, — еще не все знаешь, не так ли? Потому лучше убей меня сразу!
Тревор зарычал как раненый зверь:
— Что еще?"
"— Я везде сею смерть и разрушение!.
. Нет конца черным вестям, Тревор. Я, в самом деле, зажился на этом свете... Убийцы не могли меня достать, но теперь я сам... Что-то сломалось во мне. Даже драконов не вижу в облаках... По моей вине, по моей слепоте — Брунгильда покончила с собой!.. Она убила сразу двоих: себя и нерожденного сына. Это я их убийца, Тревор. И нет мне прощения.
..
Жуткий стон вырвался через стиснутые челюсти Тревора. Несколько мгновений он смотрел безумными глазами в черное от горя, постаревшее лицо рекса. Острие меча поднялось, кольнуло под левое ребро. Их глаза встретились. Во взгляде рекса было нетерпеливое ожидание избавления от мук.
Он даже сделал движение ухватить старого воина за руку и помочь. Над головой страшно грохнуло, молния осветила жутко искаженные страданием лица.
Тревор поспешно отбросил меч в сторону.
— Нет!.. Ты не умрешь от благородного меча!.
. За тобой явился сам дьявол! Пусть же он твою черную душу...
Фарамунд сказал осевшим голосом:
— Ты прав, я недостоин смерти от меча.
Тревор посмотрел дикими глазами.
— Ты... знаешь? Кто ты?
— Возьми моего сына, — попросил Фарамунд торопливо. — Помни, ты — опекун! Доведи его до трона.
— Ты уходишь... с дьяволом?
— Я не знаю, кто пришел, — ответил Фарамунд. — Возможно, на этот раз сам дьявол... Раз уж его слуги не могли меня...
