Тарант спросил осторожно:
— Вы хотите... чтобы мы понаблюдали... издали?
Свен поморщился:
— Я и так знаю, что там делается. Мне важно узнать, что внутри. Сколько мечей, конников, лучников. Могут ли выдержать, если навалимся всеми силами. Как настроены селяне, окажут ли помощь?
— Помощь в набеге? — спросил Тарант еще осторожнее.
— Дурак, какой набег на бург?
Тарант поспешно поклонился:
— Все сделаем, хозяин. Можно идти?
— Идите, — разрешил Свен. — Там в амбаре возьмите по мешку орехов. Вроде бы на продажу несете.
..
Небо оставалось в тучах, но сегодня они поредели, поднялись к самому своду. Иногда даже угадывалось, в каком месте двигается по ту сторону туч слабый огонек. Там светлело, туча ненадолго становилась вовсе оранжевой, затем сияние гасло, а здесь на земле снова повисали почти сумерки.
И все же лес стоял нарядный и светлый. Фарамунд замечал по дороге стайки птиц, любопытную белку, но не раз видел и зеленые волосы лесных существ, что из-за веток следили за ними большими блестящими глазами.
Следовало отвернуться и сделать вид, что не заметил, иначе месть хозяев леса могла быть нехорошей."
"Не раз замечал он быстро тающий на зеленом толстом мху отпечаток босой ноги с тремя пальцами, видел промелькнувший над дальними кустами зеленый гребень. Даже запах донесся странный, словно бы повеяло свежестью муравьиной кислоты, только муравьев поблизости не было.
Чуткий слух улавливал затаенный смех, почти человеческий, как однажды в бурге ночью он услышал далекое ржание, долгое и протяжное.
Можно бы принять за ржание коня, но какой конь в чаще, если не тот, который с одним рогом на лбу и который подпускает к себе только девственниц?
Даже деревья в роще, через которую пробирались в сторону владения Багрового Лаурса, были непростыми: настолько толстые, с наплывами, с выступающими из-подо мха потемневшими от солнца корнями, что он не сомневался: почти в каждом живут местные боги, равнодушные к людям, но свирепые и могучие. Нужно идти по своим делам, не ломать ветви, не плевать в огонь и не мочиться в удивительно чистый ручей под этими исполинами, и тогда на тебя не обрушится гнев местных богов.
Они вообще не обратят внимания, у богов своя жизнь, это людям до всего есть дело.
Фарамунд шел следом за Тарантом, тот велел идти на пять шагов сзади. Да ближе и не стоит: отведенная ветка всегда норовит хлестнуть именно по глазам. Тарант то насвистывал, то напевал, веселье из него било ключом, только что не пританцовывал.
