И ты знал, что я тебя не люблю. И петлю тебе я одевал на шею с удовольствием! Дурак... Тебя сейчас только чудом не схватили.
Фарамунд отмахнулся:
— Забудь. Ты ведь точно так же тащил бы меня, не так ли?
Теддик смолчал. Тарант снова засмеялся:
— Он?.. Шутишь?
— Не сомневаюсь, — ответил Фарамунд.
Теддик снова молчал. Тарант толкнул его в бок:
— Ну, что молчишь? Скажи ему.
Теддик мрачнел на глазах. Наконец, глаза блеснули, он с трудом выпрямился, уперся спиной в дерево. Лицо стало твердым, на скулах вздулись рифленые желваки.
— Да, я отвечу, — сказал он. — Но только не то, что ты ждешь, Тарант. Все верно, я всегда был доверенным человеком Свена. Я прошел с ним немало, я знаю о нем то, что никто из новых не знает. Он мне доверял... как и я ему. А в этот раз он мне поручил... убить тебя, Фарамунд.
Тарант дернулся, едва не упал на спину. Фарамунд проглотил слова, что уже вертелись на языке, смотрел в лицо Теддика. Тарант, наконец, сказал ошарашено:
— Я знал, что Свен ненавидит Фарамунда... но чтобы так вот.
..
— Я же дал ему клятву, — напомнил Фарамунд.
— Это не страх, — ответил Теддик. — Он не побоялся бы с тобой сойтись в поединке... Но он чувствует, что ты чем-то выше. То ли потому, что держал меч у его горла, то ли еще что-то чует... Но он велел, когда мы все закончим, убить тебя на обратном пути. Нож между лопаток, все тихо.
Фарамунд кивнул на Таранта:
— А он?
— Что он... Ты все-таки для нас еще чужак. Тарант поморщится, зачем, мол, нехорошо! Но завтра о тебе уже не вспомнит.
А остальным скажем, что ты погиб."
"Слышно было, как вода журчит между корнями, плещет в крутой берег. Фарамунд, наконец, спросил прямо:
— Зачем ты мне сказал?
— Чтобы ты знал. Тебе нельзя возвращаться к Свену. Не я, так кто-то другой...
Фарамунд кивнул, глаза не отрывались от хмурого Теддика:
— Теперь я знаю.
Тарант тоже привстал на локте, настороженно всматривался в Теддика. Тот сказал с кривой усмешкой:
— Я всегда выполнял приказы Свена. Мы связаны не только клятвой, но и.
.. дружбой. Я — единственный, кто остался с тех времен, когда он был еще простым... гм... И сейчас мне уже поздно меняться. Я всегда дорожил воинской честью! Еще ни разу не уронил...
В тишине Тарант угрюмо подтвердил:
— Ни разу.
— И не должен ронять, — добавил Теддик.
— Не должен, — как эхо отозвался Тарант.
Фарамунд молчал, смотрел то на одного, то на другого. Теддик скривился, завел раненую руку за спину. Послышался скрип покидающего ножны римского меча.
