А теперь можешь говорить правду?
Земледелец сказал с жаром:
— Да!.. Я знал, что когда вернусь, меня убьют... Просто потому, что не утерплю и схвачу топор или что попадет под руку! Стон и плач стоит по всей деревне, а им все в потеху. Девок всех перетаскали к себе, замужних жен хватают и бесчестят прямо на улице... Весь скот зарезали! Гусей, уток — все рубят и бьют просто ради потехи. Если кто вступится, тут же либо рубят, либо издеваются для веселья: зубы выламывают по одному, в... простите, в зад острогу с ее зубцами вгоняют, а потом такого отпускают на волю!.
.
Она слушала побледнев. То, что рассказал мужик, дело обычное, но ей почему-то казалось, что Фарамунд не из таких людей. Несмотря на его фигуру воина, ей еще в первую же встречу почудилось, что он... другой. Как римский патриций, о которых она столько слышала. Нет, он не снизится до такого.
— Ладно, — сказала она. — Иди!
Голос ее стал строже. Простолюдин поклонился, попятился и ушел. Она слышала, как он благодарил Одина за милость к нему.
Бедный заблудший язычник!
Глава 8
Оружие, одежду и все снаряжение Фарамунд добывал мечом. Сопротивление подавлял сразу, свирепо: в его сторону нельзя было бросить даже косой взгляд, стервенел, карал без пощады. Однако запас золота и драгоценностей рос чересчур медленно. Он слышал злые разговоры, что вожак все гребет себе, надо бы по честному, все головами рискуют одинаково...
Рисковали, конечно, не одинаково. Он первым начинал бой, если требовался бой, а последним заканчивал.
Он все так же стервенел от запаха крови, а ярость схватки охватывала так, что готов был грызть зубами щит, все мышцы тряслись от жажды поскорее броситься в сечу и пролить наконец-то чужую кровь, разбивать головы, отрубывать руки, слышать страшные крики боли и ужаса...
Однако теперь все планировал тщательно. Помнил, что стыдно поддался чувству безнаказанности, за что так страшно поплатился в бурге Лаурса. Он был отважен, как дикий барс, но и осторожен, как лис, выслеживающий добычу на глазах гончих псов.
Пьянствовать разрешал только после удачных набегов, да и то не раньше, чем забирался в глубины леса, а на всех направлениях
выставлял охрану.
В глубине леса у них были шалаши, даже удалось привести через завалы трех коней. Стражу он выдвигал далеко. Если бы вдруг конунг решил очистить земли от разбойников, то он на месте стоянки отыскал бы только давно остывшую золу.
Сегодня день оказался слишком пасмурный, с утра накрапывал дождь.
