Воины тоже остановились, мечи и топоры держали наготове. Все бросали злые настороженные взгляды то друг на друга, то на сверкающее в лунном свете лезвие у горла Лютеции.
Тревор крикнул свирепо:
— Оставь ее! Сражайтесь с теми, кто сражается!
В голосе старого воина слышался страх. Вожак нагло расхохотался:
— Совсем дурак? Нам добыча нужна, а не резня. Все назад! Можете даже не складывать свое железо. Но ценности заберем."
"— У нас нет ценностей! — крикнул Тревор.
Вожак захохотал злее, с чувством победителя:
— Это для вас не ценности, а мы люди бедные.
.. Вот на вашей хозяйке сколько камешков! Да и само платье... Вы ведь рады будете получить ее хоть голой, только бы живой?
Тревор заскрежетал зубами:
— Мерзавец! Да она лучше погибнет... Да мы сами лучше убьем, чем ее коснется позор...
Вожак крикнул еще громче:
— Никто не посягает на ее честь. Но одежду мы... ха-ха!.. заберем тоже. Мы пообносились, не взыщи!
Разбойники смеялись, а лица воинов вытянулись, в глазах стыд и бессильное бешенство.
Тревор, пока разговаривал с вожаком, увидел, как раненый, которого Лютеция называла Фарамундом, не поднимаясь с земли, слабо пошарил руками вокруг себя. Пальцы нащупали чей-то лук. Так же замедленно, слабыми руками наложил стрелу на тетиву. Сперва до Тревора не доходило, что тот хочет сделать, ведь ложку не мог до рта, но вдруг в ужасе понял, что тетива все оттягивается и оттягивается, оперенный кончик стрелы уже у самого уха, а наконечник смотрит в сторону Лютеции!
— Не сме... — заорал он, но поперхнулся, ибо щелкнуло, стрела исчезла.
Он услышал болезненный вскрик Лютеции. Вне себя от ярости, с обнаженным мечом бросился в ее сторону, горя гневом и жалостью.
Вожак вскинул руки, словно пытался ухватиться за низкие тучи. В одной
руке все еще блестел нож. В последнем усилии выпрямился и рухнул назад. В левой глазнице смутно белел в лунном свете оперенный конец, который Тревор только что видел в пальцах этого... как его, Фарамунда!
По всей поляне раздались яростные крики.
Снова застучало железо о деревянные щиты, о человеческие головы. Лютеция вытаращенными глазами смотрела на дядю. Он вскрикнул в страхе:
— Цела?
— За волосы дернуло...
За ее спиной застыл, прислонившись к дереву, вожак оборванцев. Перо торчало, почти касаясь глазницы. Голова казалась неестественно выпрямленной, шея натянулась, в то время как тело пыталось сползти ниже. Тревор понял, что стрела, пробив мозг, проломила затылочную кость и вонзилась в дерево.
