Фараон Эхнатон

Если ты разрешишь, я обдумаю твое предложение, если от него не отказываешься.

— Я? Отказываюсь? — Пекарь возмутился. И крикнул: — Эй ты, Хапу! Поди-ка сюда, Хапу!

Тотчас же появился Хапу. Рыжий подмастерье. Посыпанный мукой. Такой юркий. Лет двадцати пяти.

— Скажи этому господину: что есть мое слово?

— О, хозяин, я не видел ничего тверже. Оно выходит из твоих уст чистым золотом. И оно не темнеет. Оно не приобретает иного смысла. Или разит, как меч, или несет благо, подсобно божеству.

— Ты слышишь, Нефтеруф?

— Эй, Нофер! Нофер! Глухой заяц! Поди-ка сюда!

Пекарь позвал другого подмастерья.

И тот ввалился в комнату, подобно плохо выпеченному хлебу: тяжело, с притопом. Это был коротышка, притом коротышка толстый. Губастый. Лопоухий. Рот до ушей. С высоким лбом. Издали приметным и помятым носом.

— Вот он, красавчик! — Пекарь брезгливо указал пальцем на урода, чтобы не было никакого сомнения в том, кто есть этот красавчик. — Нофер, что ты можешь сказать о моем слове?

Нофер улыбнулся, точно испробовал патоки: губы зашлепали, точно кто-то прошелся босыми ногами по мокрой земле.

И загнусавил:

— М… м… м… твое слово… крепкое… и… и… м с… словно… м… м… м… кость…

— Ладно, убирайтесь! — приказал Мааниатон подмастерьям. — Нефтеруф, ты слышал все сам. Не правда ли? И мы не сговаривались. Хочешь, я позову рабов моих? Это азиаты. Я их помыл и обрил. Они — приличные.

— Верю, верю! — поспешил Нефтеруф. — Ка-Нефер хвалила тебя так, что я позавидовал.

— Ка-Нефер — красавица. — Пекарь облизнулся. — Достойная женщина.

Достойная хозяйка дома.

— Разумеется, разумеется.

Мааниатон причмокнул языком и погрозил пальцем Нефтеруфу:

— Скажи, а не приглянулась ли тебе красавица?

Он состроил гримасу, словно догадывался кое о чем…

— Я всего-навсего гость в ее доме.

Нефтеруф развел руками. Что так настойчив этот пекарь? Он будто хочет уличить в чем-то, да ждет, пока признается сам повинный во всем. Повинный? Но в чем же?.. Нет, он просто шутит. У самого на уме скверные мысли. А подозревает другого. Только и всего…

— Я вижу, я вижу, Нефтеруф! Ты не прошел мимо нее.

Руки ее ухватили-таки нечто между твоих ног!

И пекарь захохотал. Он отпил пива и продолжал хохотать. Нефтеруф на миг растерялся. Нет, он и в самом деле растерялся.

— Ладно, — сказал Мааниатон, понемногу успокаиваясь, — охотно верю, что ты устоял. Однако я готов спорить с тобой.

— Да, с тобой. Дай руку!

— Не о чем, а на что. На десять кувшинов отменного пива.

— Я говорю: она пленит тебя. Возьмет тебя силой.